Прежняя холодность исчезла из его голоса, – похоже, вид моей левой руки подействовал на него не хуже рекомендательного письма от лорда Адмиралтейства.

– Дойду. Все не так уж и плохо.

Через десять минут в серых предрассветных сумерках перед нами возникла длинная постройка с покатой крышей. Андерсон постучал в дверь, вошел и щелкнул выключателем. На потолке загорелась пара ламп.

Это было длинное, похожее на амбар строение с голыми стенами. Примерно треть его занимало нечто вроде общей комнаты, дальше тянулся узкий коридор, по обе стороны от которого располагались отгороженные кабинки восемь на восемь футов, каждая с отдельной дверью, но без потолка. Прямо у входа на коричневом линолеуме стояли два маленьких столика с письменными принадлежностями и штук семь или восемь плетеных и брезентовых стульев. Не самое уютное жилище, зато такое не жалко бросить ржаветь и разрушаться, когда моряки закончат здесь со всеми своими делами.

Андерсон кивнул на один из стульев, и я не стал ждать повторного приглашения. Он прошел в небольшую нишу, снял трубку с телефона, который я сразу не заметил, и покрутил ручкой генератора, похожего на те, что используют на флоте. Послушал несколько минут и повесил трубку на место.

– Чертова штуковина не работает, – раздраженно пожаловался он. – И так всегда в самый неподходящий момент. Прости, Эллисон, тебе еще придется прогуляться. Извинись от меня перед хирургом, лейтенантом Брукманом. Попроси его захватить свою сумку. Объясни зачем. И передай капитану, что мы придем, как только сможем.

Эллисон ушел. Я взглянул на Мари, сидевшую за столиком напротив меня, и улыбнулся ей. Первое впечатление об Андерсоне оказалось ошибочным, хорошо бы все здесь были такими же расторопными. Хотелось расслабиться, забыть обо всем и закрыть глаза. Искушение было очень велико, но, когда я вспомнил о пленницах, все еще остававшихся в лапах Уизерспуна и Хьюэлла, сон как рукой сняло.

Дверь в ближайшую кабинку слева от меня открылась, и в коридор вышел высокий худой молодой мужчина с поседевшими раньше времени волосами. На нем были только трусы и очки с толстыми круглыми линзами в роговой оправе, поднятыми на лоб. Он протирал глаза после сна и близоруко щурился. Заметив Андерсона, он открыл рот, собираясь что-то сказать, но затем его взгляд упал на Мари, от удивления у него отвисла челюсть, он ойкнул и поспешил скрыться за дверью.

Впрочем, удивился не только он, и в соревновании по отвисанию челюсти я легко обставил бы его. Я медленно встал и оперся на стол. Бентолл убедительно изображал человека, встретившего призрака. Я все еще продолжал разыгрывать эту сценку, когда через несколько секунд мужчина появился снова, завернувшись в халат, полы которого хлопали по его тощим лодыжкам. На этот раз он в первую очередь увидел меня. Замер на месте, вытянув вперед голову на длинной тонкой шее, затем медленно подошел ко мне.

– Джон Бентолл? – Он дотронулся до моего плеча, наверное, чтобы убедиться, что я ему не привиделся. – Джонни Бентолл!

Я немного приподнял отвисшую челюсть, иначе не смог бы ответить ему.

– Он самый. Бентолл. Вот уж не ожидал встретить вас здесь, доктор Харгривс.

В последний раз я видел его больше года назад в Хепуортском научном центре, где он возглавлял отдел гиперзвуковой ракетной техники.

– А эта юная леди? – Даже в самые напряженные минуты Харгривс оставался законченным педантом. – Бентолл, она ваша жена?

– Можно и так сказать, – ответил я. – Мари Хоупман, бывшая миссис Бентолл. Потом все объясню. А что вы?..

– Ваше плечо! – внезапно воскликнул он. – Ваша рука. Вы ранены!

Я не стал говорить ему, что прекрасно знаю о состоянии моей руки.

– Меня укусила собака, – терпеливо объяснил я, но мои слова прозвучали неубедительно.