Loading...
Изменить размер шрифта - +
Да и что тут непонятного?
     Я не знаю, может ли бритва ревновать, но образ убедительный.
     -- Если твой  муж такой  ревнивый, то  как же ты ухитряешься по вечерам
надолго уходить из дому?
     -- Он же по вечерам колет лошадей. Ну я и приспосабливаюсь.
     -- А когда он не работает?
     -- Тогда я работаю в "Красной мельнице" гардеробщицей.
     -- Ты в самом деле работаешь?
     --  Ой, мальчик,  да  ты спятил? -- Отзывается Лиза. --  Прямо как  мой
старик.
     -- А платья и драгоценности откуда?
     --  Все  дешевое  и  фальшивое.  --  Лиза  ухмыляется.  --  Каждый  муж
воображает невесть что. Так вот, бери это сено. Пошли какой-нибудь телке! По
тебе сразу видно, что ты подносишь цветы.
     -- Плохо ты меня знаешь.
     Лиза  через  плечо   бросает  мне  инфернальный  взгляд.  Потом  шагает
стройными ногами в стоптанных красных шлепанцах через улицу и возвращается к
себе. На одном шлепанце красный помпон, на другом он оторван.
     Розы  словно  светятся  в  сумерках.  Букет  основательный.  Ризенфельд
раскошелился.  Стоит не  меньше  пятидесяти  тысяч  марок,  решаю  я,  потом
настороженно озираюсь, прижимаю к  себе цветы, словно вор, и уношу их в свою
комнату.
     Наверху у  окна стоит вечер в голубом плаще. Моя комнатенка полна теней
и отблесков, и вдруг одиночество, словно обухом, оглушает меня из-за угла. Я
знаю,  что все это вздор, и я не более одинок, чем любой бык в бычьем стаде.
Но что поделаешь? Одиночество не имеет никакого  отношения к  тому, много  у
нас знакомых или мало.  Мне  приходит в  голову, что я, пожалуй, вчера был с
Эрной слишком резок.  Ведь, может быть, все разъяснилось бы самым безобидным
образом. Кроме того, она меня приревновала, это сквозило в  каждом ее слове.
А что ревность означает любовь -- известно каждому.
     Я бесцельно смотрю в окно, ибо  знаю, что  ревность не означает любовь.
Но разве это в данном случае что-нибудь меняет? От сумерек путаются мысли, а
с  женщинами  не  спорят,  как  уверяет Георг.  Я  же  именно  это и  делал!
Охваченный раскаянием,  вдыхаю  я благоухание  роз,  которое превращает  мою
комнату  в Венерину  гору  из "Тангейзера". Я  замечаю,  что  растворяюсь  в
чувстве всезабвения, всепрощения и надежды.
     Быстро  набрасываю  несколько  строк,  не  перечитывая   их,  заклеиваю
конверт,  потом иду  в контору,  чтобы  воспользоваться шелковой бумагой,  в
которую была завернута  последняя партия фарфоровых ангелов. Я завертываю  в
нее розы и  отправляюсь на поиски Фрица Кроля,  младшего отпрыска фирмы. Ему
двенадцать лет.
     -- Фриц, -- говорю я, -- хочешь заработать две тысячи?
     -- Да уж знаю, -- отвечает Фриц. -- Давайте сюда. Адрес тот же?
     -- Да.
     Он исчезает, унося розы,  -- третий человек с ясной головой, которого я
встречаю  сегодня  вечером.
Быстрый переход