Матильда жила на окраине. Это была дородная старуха двухметрового роста с юношеским пушком над верхней губой. Именно дородность, а особенно пушок пленили Кряна и наполнили его пятикамерное сердце неземной любовью.

    Матильде инопланетянин тоже приглянулся. Правда, она поначалу сомневалась, но соседка ей сказала:

    - Ты не смотри, что он зеленый, зато не алкаш. И вон какой длинный! Если ты его откормишь, мужик будет хоть куда!

    И Матильда перестала колебаться.

    По дороге Евстигнеев несколько раз останавливался, чтобы переложить камень чудес из одного кармана в другой. Он уже жалел, что взял у Кости волшебную вещь, но обстоятельства заставляли это сделать.

    Сначала по привычке он сунул камень в карман брюк, и тот сразу подозрительно оттопырился и время от времени начинал шевелиться.

    Наконец Шлоссер не выдержал.

    - Ты хоть газетой загородись, а то ведь неправильно поймут! - сердито буркнул он.

    - Ерунда, - сказал Евстигнеев, - Люське - насос понравится, а остальные не заметят!

    После этих слов камень принялся искрить и щипаться электричеством. Евстигнеев поневоле пустился в пляс и еле-еле сумел переложить его в карман рубашки. Там камень наконец успокоился.

    Старухи сидели на лавочке и дружно щелкали семечки. От этого в воздухе стоял непрерывный шелест, словно неподалеку приземлилось небольшое облачко саранчи.

    Увидев приближающихся гостей, бабки разом спрятали семечки и заговорили о литературе.

    - Ты Толстого знала? - поинтересовалась одна.

    - А как же! - ответила Матильда. - Только никакой он не был толстой. Так себе, очень даже средний мужичонка, вот Достоевский, тот действительно был толстой!

    - Все ты путаешь! - возмутилась третья. - Достоевский еще худее был. Кожа да кости. Идет, бывало, бороденкой трясет, а у самого глаза мутные, чуть зазеваешься, а он тебя цоп за задницу!

    - Так то не Достоевский, - отмахнулась Матильда, - это Васька Кудыкин, он грузчиком работал, а потом уехал на Север. Завербовался.

    Евстигнеев откашлялся.

    - Здравствуйте, гости дорогие! - проворковала одна из старух. - С чем пожаловали?

    Матильда тоже хотела что-то добавить, но смутилась и прикрылась платочком.

    - Мы заезжие купцы, - торжественно начал Евстигнеев, - у вас есть товар, а у нас - покупатель!

    - Ах ты батюшки! - всплеснула руками Матильда. - Раз такое дело - прошу в избу, поговорим о цене.

    Она довольно быстро спроворила чай и, немного поколебавшись, выставила бутылку настойки. В бутылке плавали светло-фиолетовые хлопья неизвестного происхождения, а сама жидкость смутно напоминала об уроках химии в неполной средней школе.

    - Заветная! - сказала старуха, с жалостью посмотрев на бутылку.

    - Ветхозаветная, - поправил ее Евстигнеев, трепеща от одной мысли, что ему придется пробовать этот состав на вкус.

    Подумав немного и почесав квадратный подбородок, Матильда шмякнула на стол шмат сала килограмма на полтора, отмахнула от него несколько увесистых ломтей, подрезала хлеба и навалила все это на тарелку.

    При виде сала Крян непроизвольно дернулся и сложил тонкие лягушиные губы в дудочку. Все расселись вокруг стола. Старухи с интересом уставились на гостей, и у Евстигнеева от этих взглядов отчаянно зачесалась спина.

    «Выкатили зенки! - подумал он с неожиданной неприязнью. - Тоже мне, концерт нашли! Однако надо начинать…»

    - Итак! - рявкнул Евстигнеев, и бабки едва не попадали на пол.