- На все! - зажмурившись, сказал Эдик. - Кто будет сдавать?

    - Ты и сдавай, - ухмыльнулся Барыга. Эдик медленно сдал карты.

    - Двадцать одно! - объявил Гига и выложил карты на стол.

    Эдик заглянул в свои и похолодел. У него было всего пятнадцать очков. Он раскрыл рот.

    - Можешь взять еще одну, - любезно предложил Барыга.

    - Но это же против правил! - возмутился Гига.

    - Заткнись, пусть возьмет.

    Все замерли. Наступила тишина. Эдик вынул дрожащими руками карту и раскрыл ее. Туз червей!

    - Перебор! - захохотали мужики. - Ерунда, не расстраивайся. Бывает! Еще конок?

    Сыграли еще кон. И еще… После очередного кона Эдик посмотрел на листок со своим долгом и начал медленно сползать со стула.

    - Чего это он, мужики? - снова захихикал Шмыга. - Может, потерял чего?

    Эдика водрузили на место.

    - Ну что, отыгрываться будешь? - спросил Барыга. - Или как? Расплатиться бы надо!

    - Сколько это… - спросил Эдик, заплетающимся языком. - По курсу…

    - Да сущие пустяки, - махнул рукой Барыга, - сто штук зеленых! Ну для тебя-то это пустяк!

    - Сто штук? Зеленых?! - повторил Эдик и снова попытался потерять сознание. - Это нечестно!

    - Нечестно?! - Барыга неожиданно вскочил на стол и сунул под нос Эдику бумажку. - Подпись твоя? Твоя! Не найдешь деньги, пеняй на себя!

    - В порошок разотрем! - потянулись к нему руки.

    - С костями съедим!

    - Голову отрежем! Отдадим на съедение Горынычу! Зальем ноги цементом и сбросим с моста в Калиновку!..

    Эдик увидел перед собой горящие как уголья глаза, торчащие бороды, скрюченные пальцы… Утробно ойкнув, он вскочил на ноги, перепрыгнул через стол и рванулся к двери.

    - Сроку тебе - три дня! - донеслось до него. - Иначе смотри!..

    Выскочив на улицу, Эдик помчался, не разбирая дороги. Он бежал, охваченный древним иррациональным ужасом, пока не ткнулся носом в чью-то широкую грудь. Отскочив, хотел было снова продолжить свой путь, обрастая по дороге новыми страхами, но тут, к своему счастью, поднял глаза и увидел невозмутимого Евстигнеева, а рядом с ним человека с пиратской бородкой, высокого и худого как жердь.

    - Ай-ва-вай! - сказал Эдик, подпрыгивая и тыча пальцем назад. - Авав! Вав, ававав!

    - Это что это с тобой? - нахмурился Евстигнеев. - Неужели укол так подействовал? Или все-таки Потапыч? Вот видишь, - повернулся он к Шлоссеру, - человека утром укусил медведь, а к вечеру он уже спятил. И никакая медицина не помогла!

    - Да не спятил я! - наконец-то отдышался Эдик. - На меня напали! Какие-то мужики! Маленькие такие, а ухватистые! Играть заставили в карты. Еле вырвался, во!

    - Маленькие? - прищурился Шлоссер. - Бородатые такие?

    - Во-во! - закивал головой Эдик. - Они! Бомжи какие-то!

    - Э, нет, - сказал Шлоссер, покачав головой, - не бомжи! Это домовые из пластмассового цеха. И много ты им проиграл?

    - Сто штук баксов! - как на духу признался Эдик.

    - Приличная сумма. А расписку давал?

    - Давал!

    - Плохо дело. Значит, придется отдавать…

    - А если закосить?

    - Карточный долг - дело серьезное, - заметил Шлоссер, - а заводские домовые - парни лихие.