Я вытащил меч из ножен.

— Ты это чего? — насторожился Прохор.

— Я думаю, он хочет, чтобы мы с тобой дрались. Выживший пройдёт.

— Шутишь⁈

— Конечно.

— Тьфу на тебя!

Я встал лицом к центру. Перехватил меч, держа лезвием вниз, и активировал его свечение. Меч, усиленный Знаком Меча, как будто бы даже загудел у меня в руках. А может, и не как будто. Ведь я держал его над тем самым местом, где хитрожопый глава ордена изобразил свой Знак. Сила чувствует Силу?

Расчёт у меня был очень прост: никакого расчёта. Просто если уж у меня есть истинный меч, то должны же с него падать какие-то плюшки посерьёзнее спецэффектов.

И я вонзил меч в булыжную мостовую.

Тряхануло как электричеством, только родий не прибавилось. Клинок вонзился в камень. Камень засветился голубоватым светом, потом свечение расползлось по всем камням в кругу, поднялось по стенам — ишь, высоко-то как, а! — и погасло.

— Тестируем, — сказал я, выдернув меч.

Мы с Прохором одновременно шагнули — и вышли из круга.

Тут же отворилась калитка. За ней оказался лысый, как коленка, среднего роста мужик в ливрее. Он поклонился и тихым сиплым голосом сказал:

— Проходите, Владимир Всеволодович. Аврос Никифорович вас ожидают.

И пошёл к дому.

Мы с Прохором переглянулись.

— Иди, — сказал он. — Меня не ждёт, значит. Дождаться тебя?

— Да не, зачем. Дорогу найду. Спасибо, что свёл, и всё такое. Дальше я сам.

Кивнув, я отправился за лакеем. Стоило пройти через калитку, как калитка захлопнулась с таким грохотом, что земля под ногами подпрыгнула. Я только головой качнул. Специфический у нашего ордена глава. И загоны у него специфические. Главное не забыть: я тут, чтобы получить кой-какую инфу, а не для того, чтобы крушить хребты и черепа. А то неудобненько получится…

Эх, отвык я перед начальством отчитываться! Ну да ничего, как-нибудь выгребем, где наша не пропадала.

В дом заходить не пришлось. Господина главу ордена я увидел сидящим на веранде. Он изволил употреблять кофе с печеньками за небольшим столиком, буквально предназначенным для уединённых размышлений о великом.

— Господин Давыдов, или же охотник Владимир прибыл, — с поклоном сказал лакей.

Аврос шевельнул пальцами, и лакея как ветром сдуло. Не, не магия — чистая дрессировка. Не фанат я такого обращения с людьми, конечно, однако в чужой монастырь своим уставом тыкать не буду.

— Доброго дня, господин глава Ордена Падающей Звезды, — сказал я, отвесив умеренный поклон.

— Привет, — сказал Аврос не то что хриплым — буквально рычащим голосом. — Садись. Кофе пить будешь.

Я не двинулся с места. Причиной тому было не то, что мне отдали приказ. С этим всё было окей, передо мной — начальство, у которого и авторитет, и опыт, и рычаги давления (вышвырнет из ордена — кому я кости буду сдавать? Троекурову? Он возьмёт, конечно…).

И не то, что у Авроса правая нога, отставленная в сторону, была деревянной. Он зачем-то обрезал правую штанину до колена, чтобы это демонстрировать.

Скорее уж меня смутило то, что я поначалу принял за собаку, и что лежало рядом с деревянной ногой, опустив морду на лапы.

— Что ж не идёшь? — рыкнул Аврос.

— Это — что? — указал я пальцем на «собаку».

— Чего такое? Это Петрушка мой! Петрушка — а ну, встань, поздоровайся!

Волкодлак поднялся и, уставившись на меня какими-то напрочь упоротыми жёлтыми глазами, сказал:

— Гав! — и затрясся от мелкого хохота. Вот такого: — И-хи-хи-хи-хи-хи-хи!

Потом смех превратился в кашель, и Петрушка шлёпнулся обратно на пузо.