Сорок восемь часов их совместного пребывания вот вот истекут. Поглядывая на мирно спящую у него на руках обнаженную красавицу, Адам не мог не думать о том, что все сложилось бы иначе, встреть он ее несколько лет назад, до брака с Изольдой, который внес в его жизнь столько мерзкой сумятицы и так дурно повлиял на его характер и на его отношение к женщинам…

Адам тут же приструнил себя, понуждая рассудок к более холодному анализу. То, что они так долго, так упоенно и так замечательно занимались любовью с Флорой Бонхэм, могло быть причиной его странной нежности по отношению к ней. Об этом ни в коем случае нельзя забывать!

Сейчас, когда каждая клеточка тела помнит о веренице чудесных пароксизмов страсти, ему слишком трудно разделить, что в его теперешнем чувстве влюбленности идет от заурядной благодарности за высококлассные постельные утехи, а что имеет более благородные источники. В жизни молодого графа бывали женщины, которым удавалось вызвать в нем на некоторое время снисходительную нежность насытившегося самца. И где эти женщины, на миг умилявшие его? Судя по опыту, к зиме он забудет даже имя своей весенне летней возлюбленной! Конечно, эта связь ничем особенным от других не отличается…

Однако что то в глубине души противилось холодной логике и подсказывало, что на этот раз все обстоит как то иначе… Запутался он в своих чувствах – вот и не спится.

Флора пошевелилась на его руках, теснее пристраиваясь к нему, – как спящий котенок. Адам улыбнулся. Она вернула ему способность быть счастливым. Он ощущал тихую радость: одно то, что она рядом, вызывало счастливую улыбку на его губах.

В приливе чувств Адам наклонил голову и нежно поцеловал завитки волос на лбу девушки. И как раз в эту секунду на улице кто то истошно закричал чуть ли не под окнами гостиницы:

– Мигер умер! Мигер утонул!

Прибывший откуда то курьер осадил лошадь у входа в «Приют плантатора». Не прошло и минуты, как раздались выстрелы. Это толпа мужчин высыпала из салунов: кто то призывал к вниманию, кто то выражал радость или просто бьющие через край пьяные эмоции.

Флора спала так крепко, что ее разбудила лишь вторая волна пальбы.

Она обвила его шею руками, сонными глазами с любовью посмотрела вверх на лицо Адама и спросила:

– Опять перестрелка?

– Не волнуйся, душа моя, – ласково произнес Адам. – Это курьер с известием о смерти Мигера.

Но в следующее мгновение он нежно покрепче обхватил ее и встал с кресла. Отнеся девушку на постель, он сказал, по прежнему ласково, однако твердым тоном:

– Спущусь ненадолго вниз. Выясню детали.

– Как замечательно! – тихонько пробормотала еще толком не проснувшаяся Флора. – Теперь этот дурак не будет преследовать ваше племя.

– Спи, биа, я мигом вернусь.

Адам поцеловал ее и хотел было идти, но она вдруг вцепилась в него и зашептала:

– Не уходи, не уходи… Останься, с тобой так сладко.

Адам продлил поцелуи. Её сонная мольба звучала так приятно, так возбуждающе для его ушей.

– Чудесная моя, – прошептал он, осторожно высвобождаясь из ее объятий, – дай мне только пять минут. И я буду опять весь твой.

– Теперь ты меня не забудешь, – капризно надувая губки, сказала девушка и томно прогнулась всем телом.

– Тебя разве забудешь… такую! – с улыбкой вздохнул Адам. – Не вздумай убежать. Жди меня.

Он оделся с мужским проворством и выбежал из номера, бросив Флоре на прощание воздушный поцелуй.

А Флора вдруг окончательно проснулась – под действием холодной волны страха.