Как только Генриетта немного выдохлась и замолкла, тетушка сказала:

– Деточка, ты в своем уме была, когда шла к нему в номер? Если тебя кто то заметил – ты опозорена навек! Ну ка отвечай: кто нибудь из наших знакомых видел тебя в гостинице в столь ранний час?

– Нет. К тому же я надвинула шляпку и шла с опущенной головой.

Теперь, когда ее план не сработал, Генриетте было не по себе от страха. Быть скомпрометированной, не согрешив – что может быть глупее и досаднее!

– То, что Флора находилась в номере Адама, вполне естественно, – рассудительно сказала тетушка Молли. – Они любовники. Женщина она красивая, независимая и неординарная. Неудивительно, что Адам увлекся ею.

– Старая дева! Если девушка до двадцати трех лет не вышла замуж – она старая дева! – истерично воскликнула Генриетта.

– Ты реши, кем ее считать – шлюхой или старой девой, – спокойно осадила тетушка Молли. – Это немного разные понятия.

– Она развратная старая дева!

– Ладно, деточка, успокойся. Все равно Адам будет твой. Только наберись терпения. Ведь леди Флора здесь долго не пробудет. Если я не ошибаюсь, осенью она отбывает на полуостров Юкатан. Это очень далеко отсюда. Край малообжитой и дикий. Край лихорадки, заразных болезней и злых дикарей. Кто знает, когда она оттуда вернется… и вернется ли вообще.

– О, тетушка, вы это верно! Может, она там сдохнет! То то было бы хорошо!

– Побойся Бога, деточка! Это я просто так сказала, без задней мысли. Еще одно могу добавить, чтобы ты совсем успокоилась. Адам любит наши места и намерен жить в Монтане и дальше. Пожелает ли леди Флора засесть до конца жизни в нашей глуши? Вряд ли. А тебе эти места привычны – стало быть, тебе и карты в руки. Поверь мне, деточка, как только Адам окончательно развяжется со своей женой, он будет твой.

– Ну, я в Монтане всю жизнь прозябать тоже не намерена. Хотя рядом с Адамом… Так вы это всерьез говорите? Мне надо только ждать?

– Да, Генриетта, успокойся и жди. Возможно, уже осенью у тебя с Адамом все уладится. Ты красивая и такая соблазнительно молоденькая. Чтоб он устоял – не может такого быть!

– Не извиниться ли перед ним, что я без приглашения ворвалась к нему в номер?

– А а, деточка, разум постепенно возвращается к тебе! Это хорошо. Но извиняться не надо, только еще большую неловкость сделаешь. Я переговорю с графом и попрошу прощения за тебя – у меня это получится как бы между делом: дескать, молодое, глупое и так далее.

Генриетта довольно захлопала в ладоши.

– Тетушка, вы ангел! – воскликнула она.

– Ну и самое главное, – строго сказала тетушка Молли. – Если кто то тебя все таки видел в гостинице в столь неурочный час, ты от всего отпирайся. Не ты, не была, ничего не знаешь. Запомни, деточка, не пойман – не вор. А теперь хватит про это. Вели подавать завтрак, я буду готова через четверть часа.

13

Июль начался нестерпимо жарким днем, и все окна в многокомнатном номере Адама были распахнуты. Ветерок трепал тонкие занавески, с улицы доносился невнятный гомон: хотя дело шло к полуночи – заканчивался понедельник, – однако зной никак не спадал, а на центральной улице Хелены было еще шумновато. В комнате же единственным звуком было тиканье высоких напольных часов.

Адам сидел в кресле, придвинутом к самому окну, и в задумчивости глядел на серое небо. Голая Флора покоилась у него на коленях – положив голову ему на плечо, она безмятежно спала. Ее тихое дыхание и мерное движение груди вносили особую умиротворенность в его душу.

Но самому ему не спалось. Должно быть, из за духоты. И все таки в глубине души молодой человек смутно ощущал, что у его бессонницы более сложная причина: он чувствует настоятельную потребность поразмыслить о своих отношениях с Флорой Бонхэм.