– Похоже, эта девица будет отныне на ранчо вместо экономки?

– Мои планы тебя не касаются.

Изольда иронически вскинула брови.

– Как вы спелись. Она говорит то же самое.

– Стало быть, до тебя лучше дойдет, раз мы говорим одно и то же. Если ты не хочешь убраться из ложи, уйдем мы. Нам не о чем с тобой разговаривать.

– Даже насчет дочери?

– А что насчет дочери?

– Я приехала, чтобы побыть с дорогой Люси.

– К чему ты клонишь, черт тебя побери? – Адам невольно повысил голос. До сих пор разговор велся в приглушенных тонах. Все трое не хотели немедленного скандала. – Ты и пяти минут не провела с Люси с тех пор, как родила ее. А теперь вдруг воспылала к ней материнскими чувствами!

– Я обнаружила, что очень скучаю по малышке.

– Послушай, если барон плохо тебя содержит, то я могу подбросить денег на твой банковский счет, – в отчаянии сказал Адам. – Только брось свои планы касательно Люси. Я не хочу, чтобы ты вторгалась в ее жизнь, делала девочку предметом торга и развращала ее своим примером.

– Почему я не имею права на естественную материнскую любовь? – сказала Изольда, пытливо вглядываясь в Адама. По его реакции она понимала, что все рассчитано правильно и дочь – его главное уязвимое место. – Ты не можешь отказать мне в свидании с Люси. Права такого не имеешь.

– Отчего бы тебе не пойти на сцену, Изольда, – саркастически скривил губы Адам. – Из тебя вышла бы отменная актриса… А вот я – актер паршивый. И потому скажу прямо, без обиняков: держись подальше от Люси. Я не хочу, чтобы ты травмировала ее душу.

Это было произнесено с такой откровенной угрозой, что даже Флоре стало страшно.

Изольда, впрочем, не испугалась.

– Похоже, ты сегодня не настроен на серьезный разговор. Ладно, подожду, когда ты будешь более рассудителен.

С этими словами Изольда встала с кресла, сверкнув бриллиантами на шее.

– Я сегодня рассудителен как никогда, – заверил жену Адам. – И готов пойти тебе навстречу. Бери деньги и оставь меня в покое. Запомни: именно сегодня я добрый. Завтра ты и этого от меня не добьешься.

– Ладно, – сказала Изольда, – поживем – увидим, кто в каком настроении на что способен. А тебе, деточка, – повернулась она к Флоре, – не рекомендую торопиться со сбором приданого.

Дойдя до выхода из ложи, графиня повернулась и, уже открыв дверь и приготовив путь к отступлению, заметила:

– Поздравляю, Адам, наконец то ты нашел действительно большие сиськи. У моей кухарки в Париже такие же. После беременности такие провисают до пупка.

– Изольда! – возмущенно воскликнул Адам.

– Правда уши режет, мой сладкий, – проворковала Изольда и победительницей вышла вон.

Когда любовники остались наконец наедине, несколько секунд оба потрясенно молчали.

– Извини, – наконец сказал Адам, – я говорил, что она грубая скотина. И вот, сама видишь. Лоск только внешний. Внутри – гниль и смрад.

Он сел рядом с Флорой, поставив бутылку шампанского и бокалы на свободное кресло.

– Мне досадно, что вы все таки схлестнулись. Прости, что я не уберег тебя от этой грязи.

– Не переживай, – сказала Флора. – Мне доводилось встречать и не таких изысканных леди.

Личная встреча положила конец ее темным сомнениям в том, что и Адам виноват в развале своего брака. Она лицезрела эту стерву, видела ее глаза, слышала интонации ее голоса. Адама можно только пожалеть: прожить столько лет с этакой особой! Изольда даже хуже, чем она рисовалась воображению.

Если у Флоры и были до сих пор какие то угрызения совести по отношению к жене Адама, то сейчас они развеялись окончательно:

– Не переживай, любимый.