Краска бросилась Изольде в лицо. В ее голосе появились визгливые нотки.

– Вот что, милочка, говорить мне с тобой недосуг. Запомни только: Адам – мой муж, и венчаны мы во Франции, а французские законы развод запрещают. Я просто хотела поставить тебя в известность, а то как бы ты не попала впросак из за своей темноты.

Флора, разумеется, и раньше знала, что Изольда восстанет против развода и будет совать палки в колеса. Но, видимо, в глубине души оставалась надежда, что все разрешится быстро и полюбовно. Теперь стало яснее ясного, что конфликт будет долгим и, что называется, полномасштабным. И Флора вся внутренне как то потухла. Однако внешне оставалась язвительной и невозмутимой.

– Что ж, и вашему барончику, стало быть, ничего не светит, – сказала она. – Адам огорчится, что вы глупо себя ведете.

– Ах ты сучка! – надменно воскликнула Изольда. – Ты в мою жизнь не лезь!

– Была бы охота, – спокойно ответила Флора. – Что до вас, то советую вам держаться от меня подальше. Я не из робкого десятка, не на ту напали. Меня вам не запугать. Я не бледнела перед дикими бедуинами в Африке и самолично пристрелила пару китайских бандитов, которые желали меня изнасиловать. Так что великосветская мелкая хищница меня не смутит.

– Ничего, погоди, мерзавка! Я превращу твою жизнь в ад! – яростно прошептала Изольда.

«Ты уже превратила ее в ад», – печально подумала Флора. Вслух же сказала:

– Ничего у вас не получится. Вы опоздали.

– Нет, паршивка, это ты опоздала. – На лице Изольды вновь возникла любезная улыбка. – Ладно, завтра утром Адам втолкует тебе, в какой глубокой луже ты сидишь.

Адам не раз пожалел о том, что сам отправился за шампанским. Пришлось ждать в небольшой очереди у стойки, потом долго лавировать с бутылкой и двумя бокалами через толпу.

Подойдя к двери ложи, он первым делом услышал Изольдин голос.

От неожиданности молодой человек даже остановился. В приступе бешенства он был готов применить кулаки, вытащить Изольду вон за волосы… Адам тряхнул головой, чтобы успокоиться, и отбросил упоительные видения, как он колотит эту наглую тварь и волочит ее по паркету. Надо держать себя в руках.

Он откинул занавеску и вошел в ложу. Бледный, со сжатыми зубами. На звук его шагов обе женщины повернулись. Флора – с облегчением. Изольда – с нескрываемой ненавистью.

– Добрый вечер, сердце мое, – ласково приветствовала она мужа. – Забежала посмотреть на обручальное кольцо, которое ты подарил своей «невесте». Весь город уже судачит об этом. Только не делай вид, что тебе ничего не известно! – добавила она, меняя тон. – Он такой щедрый, просто душа человек, – заметила Изольда, насмешливо поворачиваясь к Флоре.

– Что ты здесь делаешь? – хрипло спросил Адам, глядя на жену исподлобья и грозно играя желваками.

– Фи! Какой страшный! – протянула графиня. – Я пришла пообщаться, сказать «здравствуй» – ведь мы с тобой, муженек, как никак давненько не виделись. Да и на твою очередную зазнобу хотелось хоть краем глазка взглянуть – о ней столько говорят.

– Общаться по человечески ты не умеешь, Изольда, – сказал Адам. – Поэтому иди ка ты отсюда подобру поздорову.

– А поцеловать свою любимую супругу? Котик, это даже неприлично. Ну да ладно, у тебя еще будет случай – я возвращаюсь в Монтану. Соскучилась по тамошнему чистому воздуху.

– После твоего отъезда в доме сменили замки, – жестко ответил Адам. – Тебя там не ждут. Так что не траться на поезд.

– Похоже, эта девица будет отныне на ранчо вместо экономки?

– Мои планы тебя не касаются.