– Ну ты махнула! – со вздохом сказал Адам. – Надеюсь, что ты ошибаешься, и уповаю на Джеймса. Он будет моим поверенным в этом деле, а кузен умеет бороться за каждый доллар. Я бы исчислял так: сорок тысяч церковникам, Изольде вполовину меньше, чем ты предположила. Джеймс ее люто ненавидит и будет биться против нее как лев – помимо прочих обид, она при первом знакомстве приняла его за слугу.

– Да, можно свести потери к такой сумме, если измотать противника, – сказала Флора, – но помни, что ты хочешь провернуть дело побыстрее. А, следовательно, мои расчеты ближе к истине.

– Да плевать на расходы! Главное, что в итоге я получу тебя! – воскликнул Адам, наслаждаясь звуком своих слов: он опять и опять радовался возможности открыто говорить о любви, не зажиматься, не осторожничать. – Изольда выпала из моей жизни, а теперь я хочу вычеркнуть ее решительно и навсегда. И за ценой не постою.

– Я так счастлива, что повстречала тебя тем вечером у судьи Паркмена, – весело заявила Флора. – Именно в такой переломный момент твоей жизни.

– Обещаю тебе быть хорошим и верным и трудиться до конца дней своих, дабы ты всегда была довольна и счастлива рядом со мной, – торжественно изрек Адам.

– После локти будете кусать, что таких клятв надавали, – нахально встрял подошедший к столику Джордж Грам. За ним следовали гуськом пять его жен с подносами. – Сперва отведайте мою форель – весьма способствует амурным разговорам.

Адам рассмеялся и пригласил хозяина по свойски присоединиться к ним. Тот охотно согласился, и они позавтракали втроем, любуясь зелеными берегами озера, почти безлюдными в этот час. Форель с картофелем оказалась великолепной. За ней последовали фрукты и шампанское.

Завтрак прошел весело. Прекраснейшее утро в прекраснейшем из миров. Вкусная еда, умный разговор с приятными собеседниками, твердая уверенность в будущем… Все было изумительно, лучше и не пожелаешь. Флора была на седьмом небе.

А по возвращении в город они заглянули к Тиффани. Флора приглядела себе небольшую жемчужную брошь с несколькими изумрудами, которая в точности воспроизводила брошь с одного из рафаэлевских портретов.

Адам настоял на том, чтобы купить ей кольцо.

– Наше обручальное, – шепнул он ей. Девушка испуганно покосилась на клерка: не дай Бог услышит!

– Тс с! – сказала она Адаму. – Сару удар хватит, если она прочтет о нас с тобой в «Геральд» в колонке сплетен!

Она была права: Джеймс Гордон Беннет, которому принадлежала «Нью Йорк геральд», обожал публиковать клубничку касательно саратогских курортных романов. Что ни день, то в колонке сплетен трепались новые имена.

– Тогда колечко под пару броши, с изумрудом. Такой подарок никого не шокирует.

Адам самолично выбрал кольцо – с самым крупным изумрудом – и надел его Флоре на палец. Затем поцеловал ей руку и сказал клерку: «Мы берем».

Клерки никак не реагировали на покупку. Они знали графа де Шастеллюкса, знали и то, что он женат. Если он дарит какой то чрезвычайно хорошенькой особе кольцо за тридцать тысяч долларов – это их не касается. У богатых свои причуды.

Однако один из них, бывший агентом владельца «Нью Йорк геральд», исправно доложил об этой покупке своему тайному хозяину – и «честно» заработал двадцать долларов.

Люси была в восторге и от броши, и от кольца, хотя больше всего ей понравился подарок отца, купленный там же у Тиффани: золотой механический попугай с изумрудными глазками, который умел открывать клюв.