– Извини Джорджа, – наконец сказал Адам. – Он не хам. Мы давние друзья, и он позволил себе немного пошутить.

– Конечно, я прощаю. Сегодня день всепрощения. Я неслыханно, невероятно счастлива.

– Я уже дал Джеймсу телеграмму с просьбой начать хлопоты касательно бракоразводного процесса. И мне нужно будет непременно встретиться с твоим отцом, когда я вернусь в Монтану. Поэтому тебе непременно надо ехать со мной.

Адам говорил спокойным тоном, но было заметно, что он сильно волнуется и каждая фраза этого монолога далась ему с огромным трудом.

– Ты меня любишь? – спросила Флора.

– Должно быть, – ответил молодой человек и тут же поправился: – Да, люблю. – Затем он издал легкий вздох и добавил с искренним простодушием: – Я не уверен насчет любви потому, что я никогда по настоящему не любил. Но могу сказать точно: я безумно скучал по тебе, когда мы расстались. И сейчас я хочу жениться на тебе, чтобы больше никогда не разлучаться. Для этого надо хорошенько повертеться: аннулировать брак в Ватикане непросто, понадобятся деньги. Изольда и ее семья – я их аппетиты знаю! – три шкуры с меня сдерут, прежде чем отпустят на волю. Они своего не упустят, выжмут все, что смогут. Эта многомесячная борьба, скажу честно, меня пугает. И все муки, которые я претерпел в браке, тоже тяготеют надо мной. Если бы не эти две вещи, я был бы куда смелее и намного увереннее говорил бы о своей любви… Порой я ломаю голову: чем ты меня взяла и почему я как воск в твоих руках?

– Я тоже понятия не имею. – весело сказала Флора.

Он криво улыбнулся.

– Тебе смешно… А по моему, это вносит нездоровый элемент мистики в наши отношения.

Девушка насмешливо тряхнула кудряшками и беззаботно отозвалась:

– Хоть убей, я бы не смогла точно сформулировать за что и почему я тебя люблю. Но теперь я знаю, что такое любовь. Это… это все вместе. Никаких причин не нужно. Я люблю тебя, потому что ты есть. Это всему причина – и конец всех причин.

– Да, когда ты со мной, я тоже ощущаю ничтожество всех рассудочных рассуждений, – сказал Адам. До сих пор его жизнь имела куда более жесткие ограничения, чем жизнь Флоры. У него была семья и долг перед семьей, то есть, прежде всего, обязанность ничем не омрачать жизнь Люси и обеспечивать ей счастливое существование – хотя бы и за счет собственных страданий с такой супругой, как Изольда. Вдобавок Адам был тесно связан со своим племенем и постоянно стоял на страже его интересов против алчности и злобы белых пришельцев.

Все это вместе приучило его, кутилу и бабника, жить с оглядкой, не заходить слишком далеко в своих кутежах и любовных приключениях – словом, при всей своей страстности и диком темпераменте граф де Шастеллюкс к середине жизни вырос в человека рассудочного и рассудительного.

– Тому, что я хочу связать себя с тобой, есть еще одна причина, нехорошая, – сказал он после паузы, как бы решив быть честным и открытым до конца. – Я тебя страшно ревную.

– И я тебя, – так же серьезно ответила Флора. – Изольду, скажем, я никогда не встречала, но заочно ненавижу ее – потому что она провела с тобой так много времени. Ну и всех остальных женщин я бы поубивала!

– Что до Изольды, то к ней ревновать нет резона. Я никогда к ней не прикасался после того, как… – Адам осекся, словно определяя границы своей откровенности. – Словом, после свадьбы, – сказал он, чтобы не вдаваться в подробности.