– Дай Бог, чтобы у тебя все получилось.

– Вообще то тот, кто по настоящему щедр, всегда в итоге добивается от Ватикана аннулирования брака. Но Изольда подлая, а ее родственники – люди влиятельные. Так что развод рискует превратить ся в многолетнюю нервотрепку, и в эту бездну придется ухнуть по меньшей мере половину моего состояния.

– Послушай, – сказала Флора, – совсем не обязательно жениться на мне. Я понимаю, как сложно тебе развестись, как это обескровит тебя и подорвет твою жизнь даже в материальном отношении… Поверь, я буду рада одному тому, что ты любишь меня, что я могу быть с тобой, держать вот так за руку…

– Нет, это хорошо, но этого мало, – возразил он. – Я хочу быть твоим мужем… И я хочу иметь еще детей… если ты не против.

У него даже слегка голова закружилась. Казалось полным безумием, что он произносит эти слова. Адам бы меньше удивился, если бы вдруг с его губ слетели фразы на неведомом китайском языке.

Флора разом потухла. Она была так счастлива, так окрылена, что начисто забыла об этом страшной «мелочи» – она не может иметь детей.

Девушка внезапно убрала руки под стол и больно стиснула их у себя на коленях.

– Не торопись с обещаниями, – сказала она, – ты должен все взвесить, и очень серьезно. Быть может, ты еще передумаешь жениться на мне…

– С какой стати? – возмутился Адам, пытливо прищурившись. Он заметил, что она ни с того ни с сего переменилась в лице.

Флора молчала. Наконец решившись, она как головой в омут кинулась.

– Потому что… – подавленным голосом прошептала девушка, – потому что у меня не может быть детей.

Ни один мускул его лица не дрогнул. Только секундная вспышка во вдруг остановившихся глазах Адама дала понять, что он поражен этой новостью.

– Плевать! Это не имеет никакого значения. Я говорю от сердца, а не успокаиваю тебя.

– Я бы хотела иметь от тебя детей, – промолвила Флора, и слезы покатилась из ее глаз. Она выхватила из под манжеты платочек и вытерла их.

Он схватил ее руки и, нежно гладя их, стал успокаивать возлюбленную.

– Ну, будет, будет… Я же сказал: мне все равно. Мне нужна ты.

Как Флора ни крепилась, она снова расплакалась. Затем она скороговоркой рассказала о своей египетской болезни, о своих нерегулярных месячных, о том, что десяток знаменитых докторов признали ее бесплодной после перенесенной тяжелой лихорадки.

– Я нисколько не огорчалась по этому поводу… до сегодняшнего дня, – закончила девушка с новым, особенно безутешным всхлипом.

– Пожалуйста, биа, не надо плакать, умоляю, – повторял и повторял Адам. – Я люблю тебя. И всегда буду любить. Я влюбился в тебя уже в тот шальной вечер в доме судьи Паркмена.

Впервые он признавался женщине в любви. Впервые он давал обещания на будущее. Лишь теперь Адам сознавал то, какое мощное впечатление произвела на него Флора уже во время их первой встречи в Виргинии. И это впечатление с месяцами только крепло, укоренялось. И вот он жить без нее не может. Сейчас, произнеся столько слов любви и повторяя их снова и снова, он до некоторой степени упивался новыми ощущениями: так приятно произносить вслух эти никогда прежде не бывшие в употреблении слова.

– Возможно, ты раскаешься в своей сегодняшней горячности, – сказала Флора. – Однажды тебе захочется еще детей, и ты горько пожалеешь, что когда говорил «плевать».

– У нас есть Люси, – твердо возразил Адам. – А она такое сокровище, которого хватит на двоих.