И, презирая условности, рискуя поднять волну сплетен, он вдруг подхватил Флору и усадил к себе на колени.

Но она и не подумала конфузиться или сопротивляться, только счастливо рассмеялась.

– Поцелуй меня, – приказал Адам, лукаво щурясь.

– Нас выгонят из города, дорогой! – воскликнула девушка, с деланным испугом оглядываясь по сторонам. – Нельзя вести себя так вызывающе в открытой коляске!

– Ах, ты скромница! – рассмеялся Адам и на мгновение приник губами к ее губам. Даже в своем нынешнем приподнятом бесшабашном настроении он помнил, что до конца забываться не стоит. Настоящий публичный поцелуй может вызвать скандал, а скандал ему ни при каких обстоятельствах не нужен. – Пусть выгоняют! Все равно я долго в Саратоге не задержусь. Еду вместе с тобой.

– Ах, как здорово! Когда?

– Через день два я покончу со всеми делами – и можем ехать.

– Замечательно! Божественно!

– Погоди, это только начало. Я нынче решил радовать тебя на каждом шагу, – сказал Адам, посмеиваясь. – Сейчас в программе восхитительная форель у Джорджа. Уверен, ты язык проглотишь.

Когда то Джордж Грам зарабатывал себе на хлеб проводником в горах Адирондака. Там, на привалах, впервые попробовал стряпать для нанимателей. И как то незаметно вошел во вкус поварского дела, собирая рецепты и учась у тех из своих клиентов, кто хоть немного разбирался в поварском искусстве. Затем работал поваром в гостинице золовки. Мало помалу слава его росла и кончилось тем, что он открыл свой ресторанчик на берегу озера Саратога.

Потомок мулата и индианки, Грам устроился по мусульмански: имел пять невенчаных краснокожих жен. На этом его сходство с восточным пашой кончалось. Своих жен он не запирал в гареме, а бесстыже эксплуатировал: они работали у него официантками, что значительно снижало расходы по содержанию заведения. Невзирая на астрономические цены, летом от посетителей отбоя не было – все гурманы норовили отведать стряпни талантливого в своем деле Джорджа Грама… ну и, конечно, поглядеть на его жен и поахать насчет того, как удачливый ресторатор дерзко попирает все нормы морали.

Флору и Адама приветствовали на пороге все пять жен Джорджа – во главе с приветливо улыбающимся супругом.

– Расхвалил Флоре вашу бесподобную форель, – сказал Адам. – Она горит желанием отведать. Спасибо, что пошли мне навстречу и открылись в столь ранний час. В Саратоге так трудно найти место, где можно побыть в уединении…

Еще шире расплываясь в любезнейшей улыбке, богатый и независимый ресторатор с нагловатой фамильярностью заметил:

– Все зависит от того, сколько уединения вы желаете.

Очевидно, он не привык церемониться с подружками своих клиентов, потому что его следующая реплика несколько шокировала Флору.

– Ваша вторая жена? – спросил Джордж, поведя бровью в ее сторону.

Адам не вспылил, принял это как шутку и рассмеялся.

– Мы пришли сюда как раз для того, чтобы обсудить вопрос, пойдет ли она за меня замуж. Мы сядем за столик на террасе, прямо у воды, чтобы дама могла выкинуть меня в озеро, если очень рассердится. А впрочем, если вы поторопитесь и быстренько принесете что нибудь вкусненькое, она, не исключено, сменит гнев на милость.

– Могу дать пару тройку советов касательно того, как ладить сразу с несколькими женами.

– Ах, Джордж, куда мне до тебя. Я и с одной то едва справляюсь! На двух дипломатии не хватит. А при трех я бы на пятый день застрелился… Принеси нам, пожалуйста, шампанского. Я понимаю, что еще рано, но у нас сегодня особенный день – мы празднуем большое событие.

Адам подхватил Флору под руку и повел на террасу. Когда молодые люди оказались одни за маленьким столиком с белоснежной скатертью, им целую минуту не хотелось ни о чем разговаривать.