|
Приведя себя в порядок, он спустился вниз. Дворик отеля «Астория» оказался и в самом деле недурен. Там шумел обычный для таких мест фонтан, картину оживляли желтые ставни на гостиничных окнах, под которыми зеленел кустарник. Во дворе были расставлены шесть круглых пластиковых столов с белыми стульями, сделанными из реек. Все столы за исключением одного были свободны. Этот стол занимал человек внушительных габаритов, пыхтящий сигарой. Сигара принадлежала Регги Муру. Легко сбежав по ступенькам, Клейнберг направился к столу. Мур подал руку, не вставая. Доктор Клейнберг сел напротив. Регги сообщил: — Я заказал кофе для нас двоих. Вы не против? — То, что доктор прописал,— ответил Клейнберг. Регги грубо гоготнул и присосался к своей сигаре. Постепенно его лицо приняло серьезное выражение. Когда он заговорил, вид у него был почти смиренным, а голос звучал покаянно: — Извините за то, что малость повздорил с вами тогда в городе. Вообще-то орать на людей не в моем характере. — У вас были причины для расстройства,— заметил Клейнберг, который не слишком доверял маленьким победам.— Сейчас вы выглядите гораздо спокойнее. — Так оно и есть,— подтвердил Регги. Он наблюдал за тем, как официант ставит на стол чашки с кофе, сливки, сахар и кладет рядом счет. Однако не похоже было, чтобы это его действительно интересовало. Клейнберг догадывался, что у Регги на уме что-то особое, а потому не спешил начинать разговор. Регги поднес чашку к губам, жеманно оттопырив мизинец, и отхлебнул кофе. Затем скривился и поставил чашку обратно. — Вы уж простите, но этот французский кофе просто дрянь,— извинился он. Клейнберга эта фраза несколько позабавила. — Не я его варил,— усмехнулся он. Регги еще раз затянулся сигарой и аккуратно положил ее на краешек пепельницы, очевидно готовый перейти к делу. — Да,— произнес он,— у нас с супругой был долгий разговор. Вам больше нечего добавить к своему диагнозу? — Нечего. Она окажется в беде, если мы не будем действовать. — Скажите, доктор, что это за новая хирургия? Она похожа на обычную хирургию? — И да и нет,— ответил Клейнберг. Он постарался выразить суть как можно проще: — Чтобы вам было понятнее, в целом этот процесс можно назвать хирургической операцией. Вы, должно быть, представляете себе, что это такое: зачистка пораженного участка кости, пересадка новой костной ткани, имплантация керамического протеза, искусственного бедренного сустава. Однако генетическая инженерия — это нечто совершенно особое. Я не знаю подробности процедуры, которую проводит доктор Дюваль. Тем не менее я совершенно точно знаю, что решающей ее частью станет не традиционная хирургия, а пересадка здоровых генов, больше напоминающая, скажем, переливание крови. По сути дела, этот этап будет представлять собой инъекцию или серию инъекций. Хотите, я вам в нескольких словах расскажу, что такое генная инженерия? — А, как бы это сказать… я пойму? — Вы ведь, наверное, слышали о ДНК? — Кажется, что-то такое читал,— уклончиво ответил Регги. По его тону Клейнберг заключил, что ничего он на эту тему не читал и, должно быть, старается сейчас угадать, чему дано такое диковинное название — то ли новому правительственному ведомству, то ли скаковой лошади. Клейнберг осторожно пустился в объяснения: — Человеческое тело состоит из клеток, причем каждая клетка содержит сто тысяч генов, распределенных вдоль молекулы ДНК, которая представляет собой туго скрученную нить длиной почти сто восемьдесят сантиметров. |
