Он окинул взглядом долину. Облака серыми клубами плыли на фоне гигантских фигур на скалистой стене на юге. Именно там он и предпринял ночную попытку побега, через бледно зеленый луг и лиственную рощу. Именно там охранники с криками загоняли его к горе, разрезая лучами фонарей темноту. Даниэль нисколько не сомневался в этом. И он знал еще кое что: среди той растительности таилось нечто ужасное. Из за чего он потерял сознание и получил ожоги.

– Эти зоны… – начал Даниэль, съежившись под одеялом.

– Да?

– Сюда ведь без проблем можно попасть по дороге.

– Если визит согласован, конечно. Но никак иначе. В месте пересечения трех зон дорога усиленно охраняется. Если незваный гость пренебрежет предупреждающими знаками и доберется до последней зоны, его незамедлительно остановит патрульный автомобиль. Порой такое случается с туристами, которых угораздило не туда свернуть.

– А со зваными гостями что?

– При наличии обоснованной причины для визита в Химмельсталь посетители – это могут быть сотрудники клиники, грузовики снабжения, приглашенные исследователи, родственники, наконец – обязаны заранее известить нас о приезде. Таких гостей заблаговременно засекут камеры наблюдения, и непосредственно перед Второй зоной их остановят охранники.

Даниэль вспомнил свое прибытие в долину. Темносиний фургон. Люди в форме, проверившие его металлоискателем и обыскавшие багаж.

– Если все в порядке, ток и сигнализацию вдоль дороги отключают, и машина может въехать в долину, – продолжала объяснять Гизела. – Сразу же после ее въезда ток подают снова, замыкая таким образом кольцо сигнализации вокруг всей территории.

– Автоматический шлагбаум, открывающийся и закрывающийся по сигналу, – тихонько проговорил Даниэль.

Гизела кивнула и аккуратно затушила сигариллу о перила.

– Именно. Скрыто, но эффективно. Как и система зон в целом – скрытая, но эффективная.

Она убрала окурок в портсигар.

– Обитателям Химмельсталя не приходится смотреть на уродливую ограду. Но они знают о существовании барьера, и они относятся к нему с почтением. Лишь немногие из них заходили в Первую зону – либо по ошибке, либо влекомые духом приключений, – где их тут же останавливали. И еще меньше преодолевали сеть контроля и проникали во Вторую. Вот только никому, раз побывавшему во Второй зоне, не придет в голову повторять этот опыт! И это то самое примечательное. Ведь речь идет о людях, склонных к огромному риску, влекомых инстинктами. Именно такими являются подавляющее большинство психопатов. Подобные личности быстро забывают неприятный опыт и совершенно неспособны извлекать уроки из прошлого. И тем не менее: во Вторую зону дважды не заходят.

Врач умолкла, дожидаясь реакции Даниэля. Но он лишь вопросительно глянул на нее, и тогда, подавшись вперед, она добавила:

– Электрический шок относится к тем вещам, что откладываются непосредственно в памяти самого тела.

Гизела внимательно смотрела на собеседника, удостоверяясь, что он ее слушает. Даниэль даже ощущал ее учащенное дыхание, настолько она приблизилась к нему.

– Любой исследователь, ставящий опыты на животных, знает, что это самый действенный способ выработки условного рефлекса. Можно сколько угодно витать в облаках и по малейшей прихоти перестраивать собственное прошлое, вследствие чего снова и снова совершать одни и те же ошибки, но вот удар током стереть из воспоминаний невозможно.