Я, к тому времени уже отошедший от обувщика (ясно было, что Артисту удалось договориться, и они сейчас вдвоем уйдут с рынка), пригладил волосы условным знаком, и тут же ко мне приблизились мои ребята.

– Олег, давай за Семеном, – сказал я Мухе, – мне уже не с руки, я достаточно перед этим светился...

Муха заспешил за удаляющейся парой, а мы вчетвером потихоньку побрели следом...

Все остальное было проще пареной репы. Семь‑Сорок повел Артиста к себе домой, где разложил перед ним на столе на выбор несколько паспортов. Сервис, который предлагал Семь‑Сорок, был на высшем уровне: у него можно было выбрать не только подходящую прописку, но и имя с фамилией... Здесь было несколько саратовских, один уральский и парочка паспортов уж совсем из какой‑то тьмутаракани. Но, что приятно удивило Семена, в обещанном московском паспорте он сразу же узнал свой собственный... Правда, фотография там уже предусмотрительно была отклеена и Артист только внутренне усмехнулся, представив, какой была бы реакция Семь‑Сорок, когда бы он понял, что разницы между старой и новой фотографиями не существует...

Мы же стояли под дверью Семь‑Сорок с вызванным сюда для составления протокола одним из оперов Мальцева и ждали условного сигнала.

Семь‑Сорок тем временем занимался своим делом: вклеив фото Семена на нужную страницу, он аккуратно выдавил на ней фальшивым клише рельефный оттиск. Затем вручил паспорт Артисту и торжественно произнес:

– Ну вот, теперь ты Злотников Семен. Гони деньги!

Артист протянул ему меченую валюту, а сам нащупал в кармане портативную рацию, выданную майором Мальцевым для связи, и три раза подряд нажал на кнопку вызова. И когда на моей рации раздались три характерных щелчка, я понял: Семен подает оговоренный условный знак, после которого можно приступать к активным действиям. Я показал Боцману на дверь, и тот в два удара вышиб ее из косяка.

Мы ворвались в комнату. Ничего не понимающий Семь‑Сорок сидел за столом, испуганно кося на нас своим глазом. Перед ним на столе по‑прежнему лежали несколько паспортов и только что уплаченные Артистом доллары. Семен предусмотрительно стоял рядом – на случай, если Семь‑Сорок попытается дать деру.

– Ну, мужик, теперь ты влип в дерьмо по самые уши... – похлопал «благодетеля» по плечу Артист. – Срок с конфискацией тебе уже обеспечен.

Оперативник деловито сел напротив хозяина за стол, достал папку с бланками протоколов и принялся за свою обычную писанину. Продемонстрировав Семь‑Сорок метку на долларах, буднично спросил:

– Так, гражданин Малахов... Откуда у вас чужие паспорта?

– На рынке купил по случаю, – ответил тот.

– Для чего вы их купили?

– Так, людям помогал... которые в документах нужду имели.

– Значит, помогал? И поэтому в паспорта чужие фотографии вклеивал?..

Между прочим, после легкого, поверхностного обыска на квартире Малахова мы обнаружили все наши документы: видно, хозяин был человек запасливый и работал с большим размахом... Если бы не барахло, которым была доверху забита квартира Семь‑Сорок, он бы так и не раскололся. Но предстоящая реальная конфискация развязала ему язык, опер пообещал Малахову, что изменит его статью на более легкую, если он сдаст человека, продавшего ему наши паспорта. И тогда Семь‑Сорок рассказал о своей связи с криминальной группировкой, которая держала под собой колхозный рынок. Он даже пожаловался нам на покровителей – они постоянно тянули из него деньги, оправдываясь тем, что дают ему на рынке «крышу» от мелкого хулиганья.

Группировка была интернациональной: азербайджанцы, татары, русские. Были там и чеченцы, специализирующиеся на выбивании долгов. Как раз один из таких вышибал и принес Семь‑Сорок наши паспорта.

Этот еще раз доказывало, что в Поволжье чеченцы смогли устроиться довольно основательно и с размахом.