Было уже почти четыре часа утра.

К Анхелу подошел Гильермо, вытирая грязные руки о передник.

— Ты что же, опять собираешься провозиться здесь всю ночь? Уже четыре утра! К этому времени ты должен был уже закончить уборку и быть на полпути домой!

— Поцти законцил, — оправдывался Анхел, низко опустив голову и хватая веник. На нем был грязный джинсовый жилет, надетый поверх тенниски, заправленной в выцветшие голубые джинсы. На руках красовалось множество плетеных индийских браслетов.

— Что ты сказал, парень? — нахмурился Гильермо.

Безраздельный хозяин станции техобслуживания «Дикси-бой» уже более одиннадцати лет, Гильермо не мог допустить неуважения к себе со стороны нахального подростка. Пусть ответит как следует.

— Я узе поцти законцил, — чуть громче повторил Анхел.

Из-за волчьей пасти и заячьей губы он не мог говорить четко. Ему было всего семнадцать, но выглядел он гораздо старше. На его деформированном от рождения, вытянутом лице, окруженном гривой иссиня-черных волос, застыло мрачное, угрюмое выражение. И лишь неожиданно красивые карие глаза поражали мягкостью и бесконечным терпением — результатом многолетних мучений.

— Приелось немного задерзаться сегодня, — тихо добавил Анхел. — Это из-за фургона, который тут раньсе был.

Но это оправдание не устраивало Гильермо.

— Не пудри мне мозги, парень! Ты опять сидел у сканера. Я тебе не собираюсь сверхурочные платить!

— Мне осталось только вымыть холодильник.

Анхел заспешил к большой железной раковине в углу гаража, чтобы набрать ведро горячей воды.

Гильермо следил за ним, сурово поджав губы.

— И чтобы ты тут лентяйничал, мне тоже не надо! Понял?

— Да, сэр.

— У меня тут бизнес, а не богадельня!

— Все будет закончено церез пятнадцать минут! — покорно кивнул Анхел.

— Что ты там бормочешь? — рявкнул Гильермо.

Остановившись, Анхел повернулся лицом к боссу и старательно повторил:

— Законцу церез пятнадцать минут!

Тяжело вздохнув, Гильермо направился в маленький ресторанчик при станции, приговаривая себе под нос:

— Будь проклят тот день... и чем я только думал, когда нанимал этого слабоумного...

Тем временем Анхел, стараясь не обращать внимания на слова хозяина, наполнял ведро горячей водой и моющим раствором. У него за спиной хлопнула дверь ресторанчика, и Анхел вздрогнул. Он был на грани срыва. Босс его обидел. Всегда все его обижали. С тех пор еще, как он пытался ходить в школу и на своей шкуре понял жестокость стаи волков, которых зовут подростками. Мать всегда ему говорила, что для человека важна не внешняя красота, а внутренняя. Но мать заперли в сумасшедший дом в Чаттануге, и ее слова ободрения растаяли как дым. Теперь уже два года Анхел был предоставлен сам себе, и эта жизнь не была праздником.

Наполнив ведро водой и моющим раствором, Анхел опустил в него губку и потащил через весь гараж к узенькому коридорчику позади ресторана.

В глубине этого коридорчика находился холодильный шкаф с белыми металлическими дверцами. Открыв одну из них, Анхел вошел внутрь, как в комнату. В лицо ему ударил холодный, влажный воздух. По обе стороны этой половины холодильного шкафа тянулись металлические полки, уставленные поддонами с гамбургерами, брусками сливочного масла, пакетами молока, сливок, бутылками всевозможных кетчупов и соусов. Тут пахло замороженным мясом, протухшим сыром и прокисшим майонезом.

Склонившись над первой полкой, Анхел стал старательно скрести пустой поддон, заляпанный горчицей и намертво застывшим яичным желтком.