— А ничего так цыпочка. Всё при ней, — озвучил он своё мнение приятелям. На что те отреагировали похабными смешками.

Бандит всё ждал, пока Глория испугается, но та стояла спокойно, слегка склонив голову набок, и смотрела на подонков без признаков страха.

— Ну что, красавица? Сначала ты у нас отсосёшь по очереди. А затем проверим твою задницу на прочность, — озлившись, хрипло заявил предводитель кожаных недоносков. — Если нам понравится, то, может, оставим тебя в живых. Ну а если будешь недостаточно старательной, привяжем тебя сзади к моей железной лошадке и прокатим с ветерком. Поверь, когда с тебя начнёт сдирать кожу от трения об асфальт, а потом мясо, слой за слоем, ты будешь выть не хуже автомобильной сирены. Так что соси на совесть. Может, тебе и повезёт прожить несколько лишних дней. Я сегодня отчего-то необыкновенно добрый. Сам себе удивляюсь.

Солнце уже клонилось к закату, и злобные парни на мотоциклах отбрасывали уродливые тени, которые липкими пятнами ложились на асфальт, как будто лучи солнца случайно высветили всю их грязную сущность, скрываемую под пропотевшими кожаными куртками.

Глория некоторое время задумчиво смотрела на них размышляя. А затем, примирительно улыбнувшись, произнесла:

— Я тоже сегодня настроена удивительно мирно. Почему бы вам, парни, не развернуть свои тарахтелки и не убраться отсюда подобру-поздорову. Этим вы убережёте себя от множества неприятностей.

— Ты гляди, какая борзая сучка попалась, — восхитился бритоголовый главарь. — Она мне даже нравится. У неё есть яйца. Не то что у большинства мужиков, которых мы прикончили в последнее время. Особенно меня раздражают эти слизняки-муженьки, которые скулят, пока мы трахаем их жён, перед тем как их всех прикончить.

Не стоило ему этого говорить. Глория убедилась, что перед ней не просто уличные хулиганы, а отъявленные мерзавцы, а к подобным она не испытывала жалости.

— Зато ты и твои дружки, мне совсем не нравитесь, — начиная закипать, возразила она. — Так что уё####те в ту грязную дыру, из которой вы вылезли.

Лицо бритоголового исказилось от ярости, он слез с мотоцикла и, тяжело шагая, направился к унизившей его перед подельниками девке, предвкушая скорую расправу.

Когда ему оставалось пройти последние несколько шагов, Глория взвесила в руке металлическую банку с кока-колой, и в следующий миг, пущенный с нечеловеческой силой снаряд, врезался в лоб кожаного громилы.

Масса, помноженная на скорость, превратила обычную банку с прохладительным напитком в смертоносный снаряд. Результат столкновения банки с головой главаря байкеров, был таков, как будто того огрели по башке двухпудовой гирей. Грузное тело главаря бесформенной кучей рухнуло на пыльный асфальт под изумлённые возгласы его соратников.

В это время Макс быстро сблизился с двумя здоровяками, перекрывавшими ему дорогу, и вырвал из рук у одного из них биту. После чего двумя ударами раздробил обоим колени. Те упали на землю, истошно подвывая от боли.

Противники Глории тоже проявили нездоровую инициативу. Двое байкеров схватились за закреплённые в специальных держателях дробовики.

Но по сравнению с Глорией двигались они чересчур медленно. Та плавным движением выхватила из оперативной кобуры Беретту и прострелила чересчур шустрым ублюдкам каждому правое плечо.

Макс тоже достал свою крупногабаритную пушку и выстрелил в пространство между двумя мотоциклами. Пуля с визгом отрикошетила от асфальта, выбив сноп искр.

Остававшиеся пока целыми пятеро молодчиков, замерли под прицелами двух стволов. Расклад сил был явно не в их пользу. Вожак продолжал валяться на асфальте, не подавая признаков жизни. И по лицам его дружков было отчётливо видно, что сейчас они хотели бы оказаться как можно дальше отсюда.

— Мне всё ещё хочется вас пристрелить, — сверля подрастерявших свой гонор байкером взглядом, сообщила Глория.