— Но он «папаша», — возразил констебль.

— Что?

— Некоторые из опытных студентов приезжают пораньше, чтобы помочь новичкам. Ведь многие из них появляются в университете в одиночку, впервые оторвавшись от семьи. Более опытные студенты предлагают им свою дружбу и помощь. Вот таких и называют «папашами».

— Это вы узнали на факультете?

— Нет, в Студенческом союзе. Вернон появился там в субботу утром и проработал весь уикенд, встречая новых студентов. Президент Союза помнит, что он получил какое-то известие где-то в понедельник вечером.

— А дома он появился во вторник? Каким образом? — принялся расспрашивать старший инспектор. — У него есть машина или он приехал поездом?

— Не знаю, сэр, — пожал плечами Уининк.

— Я хочу, чтобы вы досконально выяснили все его передвижения, — потребовал Тэйлби. — Мне это необходимо для того, чтобы исключить Дэниела Вернона из списка подозреваемых. Люди видели, как Лаура Вернон общалась с каким-то молодым человеком в саду возле своего дома накануне своего исчезновения в субботу. Это легко мог быть Дэниел, так же как и один из ее ухажеров, если только у него нет железобетонного алиби на то время. — Он замолчал, дожидаясь, пока Уининк кивком не подтвердил, что все понял, после чего добавил: — А пока, как вы все уже знаете, нам вчера вечером удалось арестовать Ли Шерратта благодаря инициативе констеблей Купера и Фрай.

Старший инспектор произнес слово «инициатива» таким голосом, как будто не был уверен, что ее стоит одобрить. В конце концов, инициатива шла вразрез с нынешней философией раскрытия преступлений. Теперь это была командная работа, состоящая из тяжелой нудной деятельности, связанной непосредственно с процессом сбора информации, требующим хороших навыков коммуникации. Полицейским теперь необходимо было уметь сравнивать и соотносить результаты, прогонять через компьютер большие массивы информации и оценивать, как те соотносятся с результатами судебно-медицинских исследований. А вот незапланированные ночные аресты в отдаленных точках, проведенные офицерами в свободное от работы время, в эту концепцию совсем не укладывались.

Купер все еще приходил в себя после утренней выволочки, которую он получил от инспектора Хитченса за полное пренебрежение существующими правилами и процедурами. За то, что никому не сообщил, что собирается делать, за преступный идиотизм, который поставил под угрозу его жизнь и жизнь его коллеги-офицера. При этом использовались такие слова, как «безрассудный», «безответственный», «необдуманный», и в глубине души Бен не мог не согласиться, что все эти эпитеты вполне заслуженны. Однако Ли Шерратт теперь все-таки находился в камере.

Стюарт продолжал свою речь:

— Ночью Ли Шерратт был первично опрошен, и сейчас пленки допроса расшифровываются. Утром я собираюсь допросить его лично.

Бен поднял руку. Тэйлби перевел на него взгляд.

— Дайте я попробую угадать, Купер. Вы опять насчет Гарри Дикинсона?

— Так точно, сэр.

— Вчера вечером его не было дома, — сообщил Стюарт, пошелестев бумагами. — Так что кому-то сегодня утром придется побеседовать с ним о том, что рассказал нам орнитолог-любитель.

— Нам надо надавить на него посильнее, — сказал Купер. — Пока он нам мало чем помог.

— Нам не стоит тратить на него слишком много времени, — запротестовал Хитченс. — Это обыкновенный старый пень.

— Со всем моим уважением, сэр, я думаю, что здесь кроется нечто большее. Он был чем-то явно расстроен, — возразил Бен.

— Расстроен? Скорее, он просто невоспитан.