Этот мужчина опирался на большую газонокосилку с бензиновым мотором и стоял, отдыхая, между аккуратной поляной со скошенной травой и кочковатой территорией, до которой он еще не успел добраться. На бегущего человека он смотрел с гримасой неприязни, как будто тот испортил ему вечер чем-то особенно неприятным.

Во дворе первого из ряда коттеджей находилась женщина с лейкой в руках, которая поливала клумбы на той стороне, где они находились в тени стены дома. Она замерла, зажав лейку в руке, одетой в перчатку, пока Купер восстанавливал дыхание, чтобы спросить у нее, куда ему идти дальше. Бену показалось, что он задыхается от пьянящих ароматов жимолости и роз, только что сбрызнутых водой. У него за спиной вновь заработала газонокосилка, и из кроны каштана вылетела возмущенная стайка галок.

— Коттедж «Солнечные часы»? — Женщина взглянула на детектива, почти незаметно покачала головой, как будто посчитала его недостойным ее внимания, а затем демонстративно отвернулась и занялась розой с чуть желтоватыми лепестками.

На стене прямо перед собой Купер увидел надпись, которая гласила:

«Остановка и стоянка запрещена. Разворот запрещен. Проход туристам запрещен».

Миновав еще два коттеджа, Бен наткнулся на другую местную жительницу с персидским котом на коленях и повторил свой вопрос. Женщина указала на вершину холма.

— Вверх по дороге, потом налево и мимо паба. Он будет в ряду коттеджей по левую руку от вас. Один из тех, что с зелеными дверями.

— Благодарю вас, — бросив взгляд на патрульного, который все еще взбирался по сельской дороге, Купер побежал дальше, радуясь тому, что под ногами у него вновь появился асфальт.

Мюрей находился в стороне от туристических маршрутов, и поэтому транспорта на дороге было немного. Лишь изредка проезжала машина, направляющаяся или к водохранилищу Ледибауэр, или к пещерам в Кастлтоне. Наконец через дорогу показался небольшой паб под вывеской «У пастуха», возле которого на булыжной обочине было припарковано две или три машины. Если верить объявлениям в окне, в пабе продавали пиво «Робинсон», любимый сорт Бена Купера. Пинта прохладного напитка сейчас совсем не помешала бы, но он не мог останавливаться.

Детектив пробежал поворот к ферме «Хоу-лейн» с амбаром под деревянной крышей и навесом для трактора. Объявление на столбе в самом начале подъездной дороги сообщало, что здесь можно снять комнату с завтраком. Дорога под тенистыми кронами деревьев уходила в сторону от деревни, и в конце Бен увидел часть вересковой пустоши с единственным растущим на его краю деревом.

В двухстах ярдах от церкви находился длинный ряд двухэтажных коттеджей, построенных из местного песчаника, с крышами, покрытыми шифером, и небольшими, забранными в рамы окнами. Палисадников перед ними не было, но перед некоторыми вдоль фасада стояли каменные лотки, в которых цвели ноготки и петунии. У двух или трех коттеджей были глухие дубовые двери без окон. Они были покрашены в зеленый цвет и находились в обрамлении неровных каменных побеленных стен.

К тому моменту, как Купер нашел искомый дом, пот уже лил у него по лбу и шее и насквозь пропитал его рубашку. Лицо его покраснело, и когда детектив постучал в нужную дверь, он едва дышал, а когда дверь открылась, смог заговорить, лишь сделав огромное усилие:

— Детектив-констебль Купер, полицейское управление Идендейла.

Женщина, открывшая дверь, кивнула, даже не взглянув на его удостоверение, которое он держал в липкой от пота руке.

— Входите.

Старая дубовая дверь с шумом захлопнулась и отрезала их от улицы — Купер заморгал глазами, чтобы привыкнуть к царившему в доме полумраку. Женщина была приблизительно одного с ним возраста, ей было лет двадцать семь — двадцать восемь. Она была одета в открытый топ с лямкой, перекинутой вокруг шеи, и ее шорты — и розовые коленки — показались Бену абсолютно неуместными в окружающем полумраке.