Когда они встретились снова, мать со слезами сказала:

– А ведь Кэн у нас – сирота.

– Да, сирота. Но только не простой. Он – звереныш. А может, он – сын бога.

7

Он снова угодил в ловушку, то есть женился.

Вряд ли можно было назвать их брак прекрасным. Ибо у его новой жены не было сил для развода. А потому у этой слабосильной женщины не было шансов, чтобы стать ему другом.

Когда сын впервые появился в доме новой жены, он повел себя совершенно естественно и называл ее мамой. Они подружились сразу. Отец же снова почувствовал какую-то безотчетную печаль. Пробыв пару-тройку дней, сын возвращался к матери.

Каждый раз, когда он птичкой перелетал в материнский дом, жена недоумевала: «Что это он? Я что-нибудь не так сделала?»

Она казалась отцу глупее его семилетнего сына.

– Я хочу воспитать малыша и жить с ним вместе.

– Понимаю.

– А мать у него – писательница. И я ее боюсь. Я хочу воспитывать его сама. Поэтому сделай так, чтобы он к ней больше не ездил.

– Идиотка!

Он ударил ее. Она упала и заплакала в голос.

– Этого мальчишку она зачала на той постели, где она спала со своим любовником! И потому он летает сам по себе! И он не повинуется правилам ваших бандитских браков!

Он выбежал из дома. Над ним было бескрайнее небо.

Подзорная труба и телефон

1

Два ножных протеза месье Поля являются, в сущности, ненужными для моего повествования. Но они были очень нужны его ученикам.

Прежде всего потому, что, в какое бы неурочное время мы ни заявлялись к нему, месье Поль был всегда дома. И по причине своего неподвижного образа жизни он всегда радовался приходу гостей.

«Он стал преподавать французский потому, что ему было грустно все время оставаться дома».

Всякий так думал, хотя на поверку это оказалось вздорным слухом.

Сам же месье Поль частенько говорил: «От красивых людей исходит запах французской парфюмерии. Поэтому я и держусь французского языка здесь, в этой загадочной Японии». Говорил будто пел.

«Французский – это все равно что загадочная Япония», – подпевали и мы. Это была красивая песня. Особенно красиво она звучала для меня, его бедного ученика.

В те времена, когда месье Поль еще не лишился ног, он был секретарем французского посольства. И потому никто не удивлялся тому, что среди его учеников было столь много прекрасных дам и хорошеньких девушек. Они создавали вокруг него какой-то праздничный ореол – иностранной миссии, Рождества, набережной портового города Иокогама… Когда у месье Поля выдавалась свободная минутка, а она у него выдавалась достаточно часто, он любил напевать вот эти слова из японской песни:

Он выводил песню на какой-то чудесный французский манер, отчего она теряла свою вековую печаль. Грустная песня получалась по-французски светлой. И тогда я думал, что этот калека, которого судьба закинула в далекую Японию, больше напоминает какую-то добрую и любящую женщину.

Одна из его учениц, Б., хоть ей и было всего пятнадцать, однажды сказала мне: «Учитель Поль остался жить в Японии, потому что у здешних девушек глаза всегда на мокром месте. И они его жалеют. Я так полагаю, что, когда он попал в катастрофу, кто-то так заливался слезами, что это заставило его позабыть обо всем на свете».

2

Странный звук… Это голубь прогуливается по балкону номера, где живет обнищавший немецкий музыкант. И вот голубь поднимается в вольное городское небо – вылетел из-за сохнущей на балконе куртки. А за городом уже пал предвечерний туман.