На лице Швайгера читается внутренняя борьба: с одной стороны, нужно делать свое дело, а с другой – поступать разумно, чтобы потом составить грамотные отчеты и не получить по шапке от начальства, которое их еще не раз перечитает. С другой стороны, пропала маленькая девочка, и даже если Швайгеру кажется, что искать ее уже поздно, – все равно надо. И проблема именно в этом: он думает, что они безвозвратно потеряли Руби.

Считает себя проигравшим.

– Мы ведь не знаем, вдруг она жива, – напирает Рио. – И даже не уверены, что ее похитил УЦМ. Дивайн сказал, что по обстановке возле трейлера ничего не понятно, и у Лукаса Китса ничего выведать не удалось. – Если его ударили током так же сильно, как и Адана, то он еще долго ничего не расскажет. – Есть также версия, что девочка убежала ночью в пустыню, причем выжила, оставшись совсем одна.

– И вы в это верите?

– Это сейчас не важно.

– Вы и раньше так работали? – Швайгер явно не убежден. – Пытались выставить себя героем. Без поддержки, без протокола, без плана. Вот и думайте, к чему это привело и вас, и Линнею.

– Мы оба живы.

Швайгер снимает очки и раздраженно стирает со стекол капли дождя. Без очков агент выглядит моложе, как ботаник, решающий сложную контрольную. Однако речь не о прошлом и не об абстрактных предположениях. Все по-настоящему.

– Что бы вы ни думали и сколько бы ни бушевала гроза, Энди Эллис не будет сидеть сложа руки и ждать, пока мы на что-то сподобимся, – напоминает Рио. – Она мать, потерявшая в пустыне дочь, и, если вы пока не готовы заявить, что девочку живой уже точно не найти и нет смысла рисковать, тогда позвольте нам поговорить с Энди, заставить ее нам помочь. Потому что она нам нужна. Все они нужны.

Швайгер нацепляет очки обратно и смотрит в дверной проем на мнущихся в нетерпении союзников, ждущих от главного распоряжений – хоть каких-нибудь. А если их не поступит, эти люди сами возьмут дело в свои руки.

Когда агент переводит взгляд на Рио, тот понимает, что спор окончен.

– Ладно, – сдается Швайгер. – Выдвигаемся через пять минут.

Глава 59

АХО, АРИЗОНА

– Я тоже ненавижу дождь, – делится с Энди Линнея. – Всю свою жизнь. Я столько ночей провела под дождем в поисках… В надеждах. – Прислоняется к стене, слушая, как снаружи шумит ливень. – После грозы все даже пахнет по-другому.

– Это петрикор, – поясняет Энди. – Запах дождя. Я как-то сказала своей подруге Белле, что каждая капелька дождя – это крохотная гроза, и в каждой есть искорка молнии. А Белла раньше говорила, что во время бури пустыня оживает.

– Мысль красивая, но дождь мне все равно не нравится. – Линнея прислушивается к шороху ливня. – Хотела перед вами извиниться. Обычно мы гражданских не привлекаем.

– А вас привлекают постоянно? – переспрашивает Энди.

– Пожалуй. Я трудилась над множеством серийных убийств, – уклончиво отвечает Линнея, не называя точное количество и не уточняя, как человек способен превратить этот кошмар в работу и получать деньги на стольких смертях. – И ни в одном из них нет ничего нормального.

Она отходит в сторонку, берет музейную брошюру, рассматривает, отбрасывает в сторону.

– Люк выживет?

Энди не удалось ни увидеться с ним, ни поговорить: пограничный патруль увез его в Каса-Гранде еще до ее приезда вместе с Линнеей и другими агентами, и никто не потрудился рассказать Энди, как у Люка дела.

Линнея пожимает плечами, даже не пытаясь подсластить пилюлю, и Энди благодарна ей за это.

– По словам Дивайна, хотя Лукаса сильно ранили, он сражался до последнего. Впечатляет. Хорошо еще, что мы успели к нему вовремя.