– Теперь, – продолжает Рио, – мы знаем, почему никто не пробивал ее отпечатки по базе.

– Потому что их у нее и нет, – заканчивает мысль Линнея.

Когда Эбби получила странные ожоги на руках, то опалились и пальцы, поэтому отпечатки почти невозможно распознать ни на какой аппаратуре. Иначе девушку опознали бы гораздо раньше. Однако сначала вышли на машину – новенькую зеленую «Cубару», которую сенатор Уолден купил дочери, когда той было шестнадцать. Автомобиль обнаружили возле бара-ресторана «Эш-стрит» в Порт-Гибсоне, Миссисипи, – в двадцати милях от зоны отдыха, где нашли саму Эбби.

Молодой патрульный, завсегдатай ресторанчика, отметил, что «Cубару» до утра никто не забрал, и пробил по базе номера. Нет ничего необычного в том, что кто-то надолго оставляет машину у бара, тем не менее это авто прибыло издалека – аж из Нью-Йорка. В Порт-Гибсоне полицейский участок был даже меньше, чем в округе Джефферсон, но, как только номера Эбби попали в систему, дело завертелось.

Хоть связи Рио и его доступ к базам раньше и упрощали напарникам работу, зачастую успех зависел целиком от фортуны, причем могло повезти и не повезти одновременно. Конечно, сейчас не так-то просто пропасть без следа. Это, в целом, возможно – все-таки каждый год исчезает полмиллиона человек, но многих находят быстро и, главное, живыми и невредимыми. Однако тысячи пропадают бесследно – в год обнаруживается почти пять тысяч неопознанных тел, и еще чуть больше тысячи так и лежат где-то безымянные, никому не нужные – целыми месяцами, годами и даже десятилетиями. Эбби сию печальную статистику не пополнит; впрочем, Билла Уолдена это вряд ли утешит.

Мы помогаем им упокоиться с миром, Лин, находим им последнее пристанище. Провожаем их домой.

Может, сейчас сенатор Уолден и получил ответы на свои вопросы, однако дело закрывать пока рано: теперь речь идет не просто о побеге или пропаже человека, не о передозировке, а о самом настоящем убийстве.

В одном Линнея уверена на сто процентов: отец Эбби еще долго, очень долго не успокоится, а если преступника не поймают, то и вовсе никогда. Дело возьмет бюро расследований Миссисипи, а Уолден наверняка попробует договориться с Линнеей и Рио, чтобы они тоже продолжали работу. Но даже его денег и власти, а также обаяния Адана вряд ли хватит, чтобы полицейские воспринимали частников как равных. Большинство местных правоохранителей и так с трудом терпят детективов, нанятых семьями жертв, особенно если надо расследовать по горячим следам, а что уж говорить о вездесущих сыщиках, прибывших издалека…

– Так вот, – продолжает Рио, – хоть отпечатки и не пробили, зато повезло, что машина нашлась в нацреестре.

Он говорит о Национальном реестре пропавших без вести или неопознанных лиц. Это специальная система, набор инструментов для следователей, патологоанатомов и техников, которым пользовались и полицейские, и судмедэксперты, и семьи жертв, и любопытные частные детективы. База данных обо всех, кто когда-либо исчезал, – компьютер, населенный призраками. Сенатор Уолден о нацреестре ничего не знал, да и вряд ли додумался бы внести в него Эбби, потому что считал, будто дочь не пропала без вести, а просто сбежала – вот и нанял опытных сыщиков, чтобы ее найти. Но Линнея и Рио уже многого навидались, а потому представляли, сколько всего ужасного могло случиться, а потому завели на девушку страничку, прежде чем отправиться на поиски.

Внесли личные данные, описание внешности, особые приметы, транспорт – вроде брошенного «Субару», той самой ниточки, которая привела детективов в Миссисипи.

– Надо отдать должное Джерри Ли: он полез в нацреестр, чтобы найти безымянную жертву, вбил туда несколько внешних черт и особые приметы, которые потом попали и в отчет: рост, вес, цвет глаз, примерный возраст, татуировки.