– Это уже перебор… – бормочет Рио.

– Или он просто перфекционист, – поводит плечами Дивайн.

– Пять женщин за тринадцать месяцев, – продолжает Адан.

– Шесть, – поправляет его Линнея. – Еще Эбби Уолден.

– Разные штаты, разные жертвы, и их много. – Дивайн не использует термин, который они все знают и который Линнея никак не может заставить себя произнести. – От ФБР этим занимаются полтора землекопа. Само бюро, полиция штатов и еще несколько структур. С юридической точки зрения полный бардак, но на расследование отрядили нескольких агентов и наблюдателей.

– Джерри Ли загрузил в реестр фигуры Лихтенберга со вскрытия Эбби, – говорит Линнея. – Они наделали шуму.

– Да, на такое глаза не закроешь, – соглашается Дивайн. – В СМИ об отметинах упоминали только в первых двух случаях, а потом кто-то умный понял, с чем придется иметь дело. С тех пор об ожогах помалкивают и даже в официальных отчетах не пишут. Пока нет смысла предавать огласке единственную ниточку, связывающую всех жертв.

– Тогда как ты сам причастен к этим расследованиям? – Линнея поворачивается к Дивайну. – Насколько я понимаю, тебя официально не ставили ими заниматься.

Мужчины обмениваются многозначительными взглядами, которые Линнея не в силах разгадать.

– Будем считать, что я отношусь к неким другим вовлеченным структурам. Просто мы с Рио давно знакомы, вместе служили в армии.

– У Рио везде таких друзей полно, – невесело усмехается Линнея.

Пока Адан служил в армии, а потом поступал в ФБР, Линнея успела узнать, что на свете есть целый темный мир подпольных организаций, групп, программ и партнерств: незаметные глаза и уши абсолютно везде – с кем-то эти люди сотрудничают, с кем-то враждуют. Ресурсы, о существовании которых почти никто не знает, а из тех, кто знает, мало кто имеет к ним доступ. Прошлое Рио – ключ от всех дверей, в том числе потайных, и Адан наотрез отказывается о нем говорить даже с ней. Именно благодаря этому прошлому в их круг общения затесался сенатор Уолден, когда обратился к Рио за помощью.

– Мне пришло сообщение от приятеля из бюро: увидев мое имя – или наши имена – в карточке Эбби в нацреестре, он прислал полезную информацию, – робко, стыдливо бормочет Адан – совсем не в его духе, и ему такой тон не идет. – Я созвонился кое с кем, а потом со мной связался Дивайн.

– Кто-нибудь уже звонил сенатору Уолдену? – интересуется Линнея.

– Насколько я знаю, нет, – отвечает Дивайн. – Опять ведь возникнет куча сомнений насчет публикаций в СМИ, да и профессионалам не понравится, что вы лезете в их расследование.

– Я не лезу, – отрицает она. – Я не работаю на ФБР… уже.

– Так речь не о тебе, а о нем. – Дивайн кивает на Рио.

– Я тоже не лезу, – отвечает тот. – Я в отставке.

Дивайн пожимает плечами: мол, в некоторых профессиях бывших не бывает.

– Что ж, по крайней мере, у вас есть друзья.

Линнея это осознает. Некто хочет сначала разобраться, что делать с ней и Рио, и только потом доложить влиятельному человеку, который их нанял.

– Ладно, черт с ним. А что насчет других, более ранних жертв? – спрашивает Линнея. – Углубимся в прошлое?

– Как я говорил, расследование пока на совсем раннем, можно сказать, зачаточном этапе, – кивает Дивайн и оценивает ее реакцию. – Они пока ищут закономерности, собирают информацию и улики, решают, кто чем будет заниматься и кто курирует все расследование.