Проблема в той чертовой машине – в новенькой зеленой «Субару» Эбби.

Она, наверное, до сих пор пылится на полицейской штрафстоянке в Порт-Гибсоне, беззащитная, подставленная всем ветрам. Свежесобранной опергруппе ее исследовать так же важно, как и саму Эбби, но авто подпадает под чужую юрисдикцию, и кто знает, когда у нужной бригады дойдут до него руки. Линнея и Рио вообще ничьей юрисдикции не подчиняются, и у них больше нет чемоданчиков для судебно-медицинской экспертизы, чтобы собирать образцы крови и ворсинки. Впрочем, Адан и не предлагает вернуться в Порт-Гибсон поискать подобные улики.

Он хочет лишь посмотреть на автомобиль, хочет, чтобы Линнея как следует посмотрела – так, как умеет только она.

«Эбби Уолден теперь часть системы закономерностей, – думает та. – И мы тоже».

И может быть, на минуточку предположим, Линнея в глубине души тоже сейчас именно этого и хочет. Может, именно такого дела она и ждала, сидя дома и постепенно сатанея в четырех стенах. Еще одного шанса потянуть за крохотную ниточку. Совсем простенькую, вроде машины.

Только посмотреть.

Чтобы увидеть, что на самом деле у них двоих забрали.

– Черт, – шипит она в ожидании, когда мимо просвистит очередная фура. Линнея высматривает в потоке окошко, чтобы развернуться и поехать в Порт-Гибсон, но по-прежнему не глядит на напарника: не хочет, чтобы он видел в ее глазах слезы. – Да чтоб вас!

Глава 9

НЬЮ-КОРНЕЛИЯ, АРИЗОНА

О незнакомце, прибывшем накануне вечером, Энди по телефону рассказывает Уэйлен.

Его зовут Лукас.

Люк.

Уэйлен делится тем немногим, что успел узнать о новеньком, и заверяет, что в ближайшие дни выяснит больше, гораздо больше. Говорит, что у автодома Люка – дорогого Wolf Pup – номера Иллинойса, но Уэйлен толком не разглядел. Как только подберется поближе, то сфотографирует их и пробьет по базам.

За один такой запрос – будь то номера или биография – берут всего сто долларов. Энди понимает, как мало номера́ и даже права нынче могут сказать о человеке: нетрудно ведь сменить имя, адрес, подделать возраст, данные об образовании… Цифры и другие лежащие на поверхности мелочи легко исправить, стереть или удалить. Дьявол кроется в деталях.

Надо знать, как Люк выглядит.

Конечно, лицо перекроить тоже нетрудно: некоторые меняют цвет волос и глаз как перчатки. Энди и сама раз двадцать колдовала со своей внешностью. И у Руби волосы так коротко подстрижены, что издалека или когда она в бейсболке ее легко спутать с любым другим ребенком. Но свой истинный облик изменить практически невозможно. Некоторые люди так сильно ранят тебя, что и в психике, и на сердце навеки остаются шрамы, которые ничем не излечишь. У Энди есть отметины от молнии и пустота в душе – след от Макса, поэтому она способна узнать того где угодно.

Вот почему Энди надо посмотреть на новенького собственными глазами.

Но если это Макс, ей и дочке нужно сейчас же рвать когти – не возвращаться в трейлер, а взять пикап и спрятать Руби в кабине.

Всего лишь год назад девочка безропотно подчинилась бы. Она прекрасно понимала правила игры и смирялась с бесконечными предосторожностями, пусть даже они ей и не нравились. Однако сегодня она капризничает, гримасничает и сердито сверкает глазами, когда Энди заводит пикап и велит дочери сесть уже наконец по-человечески, пока не получила по попе. Это пустые угрозы: Энди никогда не поднимала руку на Руби и никогда не поднимет, поэтому, если та будет душечкой и спокойно, без разговоров сделает, что ей сказали, Энди обещает заскочить в Ахо и купить в большом продовольственном мексиканское мороженое, которое дочь очень любит.

Та с хитрющей улыбкой соглашается.

И вот Энди гонит по утренним дорогам – стекла опущены, столбик термометра дополз до семидесяти пяти градусов по Фаренгейту[12], и тепло почти не напрягает.