На смотровой площадке она оказывается не одна.

У перил, где они с Люком стояли несколько дней назад, ее встречают блестящие глаза трех пятнистых койотов. Два золотистых зверя и третий серый, покрупнее, все тощие, дикие; сидят, словно тоже ждут солнца, и смотрят на нее без всякого страха или беспокойства.

Энди останавливается, тяжело и шумно дыша. Она не слышала, чтобы койоты охотились на людей, но ей странно, что они сидят на смотровой площадке, поэтому лучше держать руку на убранном в сумку пистолете – на всякий случай. Животные переглядываются, и серый вдруг выводит протяжную руладу – песнь койота, а его сородичи присоединяются. Лай и вой сливаются в хор, отдающийся от стен карьера, отчего кажется, будто зверей целая дюжина, сотня, будто они везде, со всех сторон. Отраженная отвесными скалами, дикая песнь вечным отзвуком летит по пустыне до самых гор и дальше.

Солнце поднимается, озаряет небо, разгоняет тени, а вместе с ними и койотов. Внезапно воцаряется тишина: троица прокрадывается вдоль забора и исчезает в сгустках сумрака, до которых свет еще не добрался.

Энди опять остается одна. Стоит какое-то время, пока солнце пригревает ей лицо.

* * *

Позже Энди идет домой – гораздо медленнее, чем бежала на карьер, – прокручивая в голове варианты, как бы помягче сообщить остальным, что она уезжает вместе с Руби.

Белла поймет. Она уже насмотрелась, как люди переселяются в Нью-Корнелию, но быстро сбегают, и советовала Энди поступить так же – правда, обе не ожидали, что отъезд Энди будет таким. Скажет ли подруга что-то о Люке? Они ведь покидают пустыню вместе, втроем.

После стольких лет тотального недоверия Энди вдруг надумала опять пуститься наутек, на этот раз с мужчиной, с которым и познакомиться-то толком не успела. С Итаном она еще колебалась, и поэтому его чуть не убили. Мешкала и с Максом, и поэтому чуть не убили ее. Но тогда все было по-другому. Сейчас не так. И она уже не та.

До трейлера идти еще двадцать минут, а краем глаза Энди видит, что навстречу летит плотное облако пыли: по пустыне, подпрыгивая на ухабах, несется легковушка. Энди сразу узнает старенькую «Короллу» Стивена, которую тот обычно держит между своими одинаковыми трейлерами, накрыв брезентом. Друг нечасто выбирается за пределы Нью-Корнелии, а за руль садится и того реже.

При виде автомобиля Энди снова впадает в панику, как в ночь урагана. Ведь есть лишь одна причина, почему Стивен может вот так стремительно мчаться по пустыне на машине.

Только не это, нет, нет!..

Энди бежит навстречу трусцой, потом несется уже во весь опор и останавливается почти лоб в лоб с авто, когда в лицо ей ударяет поднятый в воздух песок.

Нет… нет…

– Что стряслось? – орет Энди в открытое окно, чувствуя, как страх поднимается вместе со столбиком термометра на утренней жаре. Стивен тоже бледный и перепуганный, и она ужасается еще больше.

– Мы тебе звонили, но ты не взяла телефон.

И правда: она оставила его в трейлере, решив прихватить вместо него пистолет.

Нет… нет… нет.

Люк обещал, что все будет хорошо, что они останутся лишь на одну ночь, а потом уберутся отсюда подобру-поздорову. А ей так хотелось в это верить…

– Макс? – выдыхает она. – Что-то с Руби? С Люком? Что, черт возьми, случилось?!

– Нет, не с ними, – мотает головой Стивен. – С Беллой.

Глава 32

НЬЮ-КОРНЕЛИЯ, АРИЗОНА

Белла кашляет кровью.

Стоит ей вдохнуть или выдохнуть, как на губах остается ярко-алое пятно, словно бутон в уголках рта. И все же она пока дышит.

Когда Энди и Стивен добираются до трейлера, рядом уже сидят Эрвин и Уэйлен. Телефона у Беллы нет, если не считать того, который ей купила Энди; он хранится в коробке на улице на случай экстренных вызовов – вот как сейчас или если что-то случится с Руби.