Он, похоже, чувствует: она избегает разговоров о том, что творится в Арканзасе.

Раньше она всегда так поступала, когда уезжала в другой город и погружалась в расследование настолько самозабвенно, что вытесняла из жизни все и всех, кроме живущих в голове призраков, – им, наоборот, разрешалось выйти на передний план, чтобы она четко видела, что именно они ей показывают. Чтобы слышала их. Остальной мир ее отвлекал, даже семья. Наверное, только так Линнея может пользоваться своим даром на полную, оградив близких от того, в чем сама ковырялась, однако она понимает, что при этом становится холодной, далекой и неприступной, – и ее душа не отогреется до возвращения домой.

– Помнишь, девчонки читали фэнтези? «Твое сердце – звезда».

– По которой сериал снимали? Тупейшая вещь, но бешено популярная, тот случай, когда автор вытянул выигрышный лотерейный билет.

Именно о таком успехе мечтал Дэн.

– О чем была книга? Какая фабула?

– Ой, Лин, да не было там никакой фабулы! Вроде говорилось о том, что не надо врать себе, что любовь непостоянна, да и жизнь тоже. Ну и еще обсасывалась тема потерь – самых драматичных, какие очень болезненно воспринимаешь в юности, – каждый раз ощущение, что сердце не выдержит. А почему ты спрашиваешь?

– Не знаю, просто пришло на ум.

– В деле всплыло?

– Вроде того.

– По-твоему, это важно?

Линнея какое-то время молчит, догадываясь, что муж, как всегда, смотрит в потолок.

– Нет, вряд ли. Тут дело даже не в самой книге и не в сюжете, она часть общей головоломки.

Наверное, Дэн подозревает, что ей и не нужно его мнение о книге. Он хорошо знает жену: если бы повесть и вправду была важной уликой, указывающей на всякую бесовщину, которая творится в Арканзасе, Линнея уже изучила бы все от корки до корки, причем раза два-три, не меньше. Затем убрала бы книгу во дворец памяти, как он однажды выразился, хотя сам термин был не его: так называется мнемоническая техника, которой люди веками пользовались, чтобы сохранять информацию на всякий случай. Линнея ни мужу, ни кому-либо другому не объясняла, как у нее работает мозг, но Дэн всегда признавался, что представляет ее дворец памяти как за́мок-лабиринт с тысячей дверей.

– Ты лучше пиши свою собственную книгу, ладно? – мягко говорит Линнея. – С удовольствием почитаю, когда вернусь.

– Когда хоть это будет?

– Ну… пока не знаю.

– Ладно, пусть так. Девочки по тебе соскучились. Да и я. Надеюсь, у тебя все хорошо.

Линнея хихикает.

– Вообще-то нет, – хохочет она, только тише. – Шучу, Дэн. У меня все нормально.

– Хочешь обсудить? – вымученно усмехается тот. – Может, тебе нужно выговориться? Попросить кого-нибудь тебя выслушать?

– Нет-нет, все не так плохо.

– А если я попрошу Рио, что он скажет? Где его вообще носит?

– Он со мной, Дэн. Мы вместе ведем расследование. Все хорошо.

– Передать что-нибудь девочкам?

– Скажи, что я их люблю.

– Они и так знают.

– И тебя люблю, – добавляет она.

– Я тебя тоже, милая, очень. – Дэн колеблется и добавляет: – Будь осторожна. Ну, я в новостях слышал, что в Арканзасе торнадо. Сильные ураганы.

– Хорошо, больше туда ни ногой, – соглашается Линнея и сворачивает беседу. – Утром мы выезжаем в Оклахому.

Глава 35

ОКМАЛГИ, ОКЛАХОМА

Линнея и Рио въезжают в Оклахому со стороны арканзасского Форт-Смита, по магистрали I–40, ведущей в Чекоту, но сворачивают севернее, на шестьдесят второе шоссе близ Хенриетты.

Они остановились в отеле в Окмалги, столице индейцев маскоги, которых когда-то называли одним из пяти цивилизованных племен юго-востока Северной Америки.