Это была веревка, туго натянутая на уровне колен лошади.

Маркиз не успел даже натянуть повод: жеребец на всем скаку врезался в преграду. Молодой человек услышал собственный громкий возглас и, падая, понял, что уже ничего не сможет предпринять.

Он почувствовал, как голова его сильно ударилась о землю, а потом ему показалось, что он слышит хруст ломающейся кости — кажется, это была его ключица…

Кто-то тихо разговаривал совсем рядом с ним. Он почувствовал на своем лбу прикосновение чьей-то руки, нежное, успокаивающее, почти гипнотизирующее.

— Спи! — проговорил ласковый голос. — Тебе приснился плохой сон. Засыпай!

Прохладные пальцы дарили покой — и в то же время маркиз смутно помнил, как рядом с ним кто-то отчаянно кричал… Что была темнота и острая боль…

Но он не мог ослушаться магического прикосновения к своему лбу — и заснул.

К нему медленно возвращалось сознание…

На мгновение ему показалось, что рядом с ним мать. Он лежал в чьих-то объятиях, и голова его была прижата к мягкой женской груди. А потом он ощутил какой-то тонкий, необычный аромат.

Ему было необычайно удобно. Он чувствовал себя в полной безопасности. А еще он ощущал странное, почти забытое тепло чьей-то любви.

Он снова вспомнил мать, но странный аромат не давал ему покоя.

Потом маркиз сообразил, что впервые ощутил его на волосах цыганки, которую нес на руках к своему дому после того, как сбил ее на фаэтоне.

Он ощущал огромную слабость. Даже открыть глаза казалось слишком трудным. Тут кто-то, кто держал его пошевелился, и маркизу захотелось протестующе вскрикнуть из-за того, что под его щекой не стало мягкой груди.

Его голову переложили на подушку, и маркизу показалось, что он лишился чего-то бесконечно дорогого.

— Как он, мисс?

Маркиз подумал про себя, что не узнать голос Хобли невозможно — пусть тот и говорил неестественным, сдавленным шепотом, какого маркиз у него прежде никогда не слышал.

— Ночью он метался меньше, но в сознание пока не приходил.

Это говорила Савийя! Кто еще мог говорить таким нежным и мелодичным голосом с чуть заметным иностранным акцентом?

С огромным усилием маркиз открыл глаза. Ему показалось, что веки у него налиты свинцом.

Наверное, Савийя пристально смотрела на него: тихо вскрикнув, она опустилась рядом с ним на колени. Он почувствовал, как ее ладонь легла ему на щеку.

Маркиз посмотрел на Савийю. Ее лицо было очень близко, так что он смог разглядеть в ее глазах сильную тревогу — и в то же время они радостно блестели.

— Что… случилось? — медленно проговорил он.

Но еще не закончив вопроса, он вспомнил натянутую над дорогой веревку. Он упал с лошади!

— Думаю, тебе пока не стоит разговаривать.

— Я хочу знать… что… произошло, — повторил маркиз, на этот раз его голос звучал уже немного громче.

Постепенно приходя в себя, он понял, что лежит на такой низкой постели, что она находится почти на уровне пола. Вокруг него поднимались изогнутые стены, так что на секунду он подумал было, что оказался в пещере.

Помещение было настолько тесным, что в нем едва помещались он сам, стоявшая рядом с ним на коленях Савийя и Хобли. Камердинер стоял, пригнув голову, у открытой двери, — так во всяком случае показалось маркизу.

— Где… я? — спросил маркиз.

— Вы целы, милорд, и только благодаря мисс Савийе, — ответил ему Хобли. — Ох, ну и тревожились же мы за вас, скажу вам прямо!

Маркиз с трудом немного повернул голову и заметил, что плечо у него туго перевязано.