– Я свою оставил в гнезде. Можно и две завести – чтоб одна на особые случаи. – Он вдруг дернулся к Тэку, изобразил финт. – А? Как тебе? – И опять засмеялся.

– Все. – Тэк даже не шелохнулся. – Пошли.

Уже показалась дверь, и тут на Шкета вновь напали мурашки. На сей раз он лишь разулыбался. Задрал голову к потолочному люку, потом сгорбился и поспешил за Тэком. Я, наверно, это место никогда больше не найду, подумал он. Кража сувенира (он глянул на лезвия вокруг кисти) внезапно показалась ему великим хитроумием.

Снаружи Тэк разгладил отрез ткани на руке:

– Раз это бальное платье твоей подруги, не надо бы тебе видеть, как оно устроено. Но уж больно клево. Погоди-ка. – Он вынул из кармана приборчик – железный пульт не больше сигаретной пачки, с тремя шкалами, двумя ручками и лампочкой в уголке. – Одолжи батарейку из проектора.

– Конечно. – Шкет сквозь ножи помацал шар. Щелкнула крышка. – У меня только одна рука. Достань сам.

– Ага.

Тэк снял крышку с приборчика, сунул батарейку.

– Теперь смотри.

Он повернул ручку.

Лампочка замигала аргонно-рыжим.

– Поехали.

Повернул другую ручку.

Ткань – Шкету сначала почудилось, что Тэк ею трясет, – полиловела.

– Чего? – сказал Шкет.

Металлические чешуйки ткани как будто перевернулись. Потом кое-где перевернулись снова, и из угла поползла алая клякса – она затопила лиловый, а потом ее саму затмила блестящая зелень.

– Эй, ой!.. – Шкет попятился. – Такое будет платье?

– Красота, да?

Многоцветное мерцание насекомых крыльев потемнело до синевы, а та сгустилась, еще сгустилась и почернела.

Тэк выключил пульт. Ткань почти целиком тускло засеребрилась. Тэк ее встряхнул; получилась однотонная металлическая серость.

– А ты знаешь, как это работает?

– Угум. – Тэк убрал пульт в карман. – Да тут все просто. Эй, только Ланье не говори, что я тебе показал. Она хотела, чтоб был сюрприз.

– Да не вопрос, – сказал Шкет. – Не вопрос. – Оглянулся на двери склада. – Слышь, Тэк, а кто?..

– А вот если бы я, – у его плеча отозвался Тэк, – знал это, я бы тебе уже сказал.

– А, – и в голове у Шкета потек список вопросов, которые бы такой ответ удовлетворил.

– Поднимемся ко мне, выпьем?

Шкет сказал:

– Эй, а покажи еще, как эта штука работает. Я хочу посмотреть.

Тэк вздохнул:

– Да не вопрос.

* * *

– Убью к хуям, тварь! – и словно младенец от боли завизжал. Шкет скакнул с антресолей, на бегу крутанулся вокруг дверного косяка. Доллар пританцовывал в коридоре, вращая доской над головой.

– Эй!.. – Саламандр попятился, локтем прикрывая лицо.

– …убью, если будешь лезть!

Саламандр пригнулся. Доска громыхнула по стене.

Трое скорпионов (двое черных, один белый) столпились в дверях гостиной. Двое (один мужчина, одна женщина) вошли с задней веранды и вытаращились.

Голова у Доллара запрокинулась.

Шкет прыгнул и цапнул; рука запуталась у Доллара в волосах. Шкет схватил его за плечо, развернул и толкнул к стене. Доллар в нее врезался и клацнул длинными зубами. Доска углом заехала Шкету по плечу и загрохотала на полу, а Доллар опять открыл рот. На губах повисла вязкая слюна. Доллар рванулся, задыхаясь; Саламандр попытался оттащить Шкета.