Джэнет поцеловала Колина, посадила его на пол и заключила в объятия падчериц, всех по очереди. Аннабелла подошла последней и запечатлела на щеке мачехи влажный поцелуй.

— Оставайтесь здесь, — велела Джэнет. — Люси принесет вам ужин.

Грэйс кивнула, и сердце у Джэнет дрогнуло. Она делает все, чтобы защитить девочек, но так и не может пока изгнать из их глаз это испуганное выражение.

Когда она спустилась вниз, Макнайт доложил, что маркиз Брэмур ожидает ее в гостиной. Джэнет закусила губу и открыла дверь. Нил Форбс сидел в кресле перед горящим камином, скрестив длинные ноги. Черные волосы выглядели так, словно он причесывался пятерней, и одет он был скорее как торговец, а не как подобает лорду. Он еще не заметил ее, и Джэнет с минуту пристально изучала выражение его лица. Казалось бы, он должен сейчас выглядеть спокойным и удовлетворенным, но нет, во всем его облике чувствовалось напряжение, скрытое внутреннее беспокойство, которое она замечала за ним и раньше, в Брэмуре. Правда, он тогда казался ей сдержанным и тихим, даже стеснительным. Это ей и понравилось в нем. Рядом с постоянно пьяным и хвастливым Дональдом он показался ей очень привлекательным.

И все это была сплошная ложь!

Нил повернулся и встал, слегка поклонившись.

— Миледи, я не слышал, как вы вошли.

— Вы прибыли из Брэмура?

— Нет, из Эдинбурга.

— Вы получили мое письмо?

— Да, но я был в отъезде, когда его привезли. Иначе бы я оказался здесь скорее.

— Я не знала, к кому еще обратиться.

— Вам ничего не надо объяснять. Я все знаю о судьбе ваших отца и брата. Я был очень огорчен, узнав об их смерти.

— Почему же? Ведь они были якобиты, — неожиданно для себя с горечью сказала Джэнет. Она знала, что Форбсы из Брэмура сражались у Куллодена на стороне Камберленда.

— Они были хорошими людьми.

Ей бы хотелось поверить ему, поверить в искренность его слов. Но однажды она ему уже поверила, и оказалось, что ему нужно было только ее приданое.

Нил вдруг шагнул к ней и ласково коснулся ее щеки тыльной стороной ладони.

— Я надеялся, что вы уже не такая худенькая, как прежде.

— А я надеюсь, что вы уже не такой лжец, как раньше.

Джэнет сознавала, что это жестоко с ее стороны. Но надо было заставить его отойти: она боялась, что не выдержит и бросится в его объятия. А вот этого не будет никогда. Никогда!

Нил отступил на шаг, и на щеке его дрогнул мускул. «Наверное, сейчас я сделала самую большую ошибку в своей жизни, — подумала Джэнет. — Оскорбила единственного человека, кто мог бы мне помочь».

Он отступил еще на шаг.

— У меня для вас есть новости, но я не уверен, что они вас обрадуют.

— Просьбу Реджинальда удовлетворили? — с замиранием сердца спросила она.

— Нет, его светлость назначил другого опекуна.

Сердце у Джэнет едва не остановилось. Ей не понравилось, как он это сказал — словно ей предстояло услышать что-то очень плохое. Но что могло быть хуже того, если бы Реджинальд получил законную власть над Лохэном и ее сыном?

— Кто он? — прошептала Джэнет.

Нил отвернулся и поглядел в огонь. Вся его фигура дышала силой и невозмутимостью.

— Опекуном вашего сына назначен я, — тихо ответил он.

На мгновение Джэнет остолбенела. Сердце сжалось. Что же она наделала? Заменила одного тюремщика другим, одного лжеца на другого!

— Но как же вы могли?.