— Милорд? — Голос Люси прервал его размышления.

— Спасибо, что рассказала мне.

— Вы никому не скажете?

— Нет. А ты, я вижу, верный друг графини. Ее щеки зарделись.

— Она хорошая хозяйка.

Да, хорошая. Нил видел, как она заботится об арендаторах. И о судьбе Кевина. Такая забота многого стоит.

Люси ушла, а Брэмур лежал, чувствуя слабость во всем теле и раздумывая над услышанным. Надо повидаться с Уиллом, узнать все о таинственной женщине. Возможно, это вдовствующая графиня, а может быть, жена Реджинальда. Но он не сможет открыто обвинить одного из Кэмпбеллов. Это могущественный клан, и Камберленд к нему благоволит. Они все свалят на Джэнет.

Ну а что Уилл? Нил мог поклясться, что имя это — вымышленное. Человек явно хорошо образован, возможно, он дворянин и, несомненно, якобит.

Раздался легкий стук в дверь. Вошла Джэнет с кувшином воды и бритвой. Нил вспомнил, что она вызвалась побрить его, обрадовался и смутился.

Джэнет села рядом и подложила ему под спину несколько подушек. С минуту она задумчиво смотрела на Брэмура, потом сказала:

— А вы похожи на разбойника, и мне это даже нравится.

— Не думаю, что это нравится вашим дочкам.

— Ну что ж, поскольку вы собираетесь предстать перед юными леди, посмотрим, как придать вам более благородный вид.

Она смочила ему лицо теплой водой и намылила щеки. Руки у нее были мягкие и вызывали у него совершенно ненужные ощущения — между ними сразу возникла напряженность. А когда она бессознательно обвела языком губы, у него перехватило дыхание.

Джэнет умело действовала бритвой; через несколько минут с процедурой было покончено, и Нил провел рукой по щекам. Он чувствовал себя гораздо лучше, но не потому, что был выбрит, а от ее присутствия.

— Ну, теперь вы не сможете напугать девочек до смерти, — сказала Джэнет, посмеиваясь. — Вы действительно хотите с ними увидеться?

Нил улыбнулся и кивнул, решив, что о ее падении с ней потом поговорит, но поговорит обязательно. Он хочет и должен узнать совершенно точно, как это произошло.

Джэнет вышла, и через несколько минут в комнате появились три девочки. Аннабелла несла в руках пучок вереска, Грэйс — кувшин с водой, а Рэйчел тащила сразу и щенка и котенка, которым не слишком-то нравилось такое близкое соседство.

— Мы подумали, что вам понравятся цветы, — сказала серьезно Грэйс и поставила кувшин на стол.

— Мы хотим, чтобы вы поскорее поправились и опять повезли нас на пикник, — продолжила Рэйчел, прижимая к себе своих любимцев.

— Я тоже хочу, чтобы вы поскорее понравились, — заявила Аннабелла, протягивая ему вереск. — А то мне вас очень жалко.

— Но теперь я чувствую себя гораздо лучше, — сказал Нил, слегка улыбнувшись.

Аннабелла просияла, влезла на кройать и при этом чуть-чуть толкнула его. Он слегка вздрогнул, но такая улыбка сияла на ее личике, что он пренебрег болью.

— Спасибо за цветы.

— Мы собирали их специально для вас.

— Они прекрасны.

И они действительно были прекрасны, хотя уже немного подвяли.

— Мы рады, что вы опять к нам приехали, и мама тоже обрадовалась, — сказала Грэйс.

Нил усомнился в этом, но промолчал, и тут залаял щенок: он захотел обязательно прыгнуть на кровать.

— Вы ему тоже нравитесь, — объяснила Аннабелла. — А у вас есть свой щенок?

— Нет.

— А котенок?

— Тоже нет.

— Не может быть! А знаете, у Самсона есть братец, — заметила Грэйс со своего местечка на самом конце кровати.