Что же это он со мной сделал? Как? Когда?

— Это ты все сама. В тебе скопилось. Ну и вот. Все стало получаться так, как ты хотела… То есть на самом деле хотела.

Почему он так серьезен? Улыбка у него страшненькая, но лучше уж эта улыбка.

Он не тот, кого я знала. Не тот, кого я за двое суток возненавидела. Там, куда я по его милости угодила, у меня никого и ничего, кроме него, нет. Все, все изменилось! Мир полетел в тартарары со всеми своими дурацкими проблемами, а другой мир всосал меня и сразу же озадачил новыми обязанностями и долгами.

Ощущение было — словно я встала в военный строй.

— Чем я должна тебе помочь? — спросила я.

— Пост. Связь. Медитация на свечу, — сразу же ответил он. — Остальное — по ходу…

Так. Значит, я уже не я.

Я — что-то другое…

Я ушла… я вышла из прежней себя, мало что прихватив на дорожку… и куда-то пришла… в иную себя, окруженную иным миром, где связь через огонек свечи на расстоянии в полторы тысячи километров — дело обычное…

Но ведь должен же был быть какой-то порог, который принято в таких случаях перешагивать! Он, конечно же, был, только я умудрилась его не заметить.

Даниэль сунул руку за пазуху, в потайной карман куртки.

Достал он маленькую призму из горного хрусталя, вроде карандашика, с одного конца оправленную в тусклое серебро и на серебряной же длинной цепочке.

Он молча расправил цепочку и надел мне на шею. Призму пропустил под шарф, так что я ощутила на шее пальцы — прохладные, уверенные, задержавшиеся на коже ровно столько, чтобы ощутить неслучайность контакта, не более.

Оберег?

Да нет… что-то другое…

У него очень светлые глаза. Прозрачные. Обратного пути нет…

— Только не угадывай больше, — попросила я. — Это у тебя плохо получается. Желания и воспоминания — вовсе не одно и то же.

И тут же приняла ответ. Смешной такой ответ! Я увидела задумчивого лягушонка, который сидит посреди пруда на листе кувшинки и задумчиво подперся лапой, а на рожице выражение: «Ой, и чего это я такого натворил?..»

Я выдернула из-под лягушонка лист, и он шмякнулся в воду.

Ведьма? Этого мне только недоставало! Почему во всех книгах, которые я изучила, борясь с наваждением, было так много о том, что ведьма может, и так мало о том, что она должна?

Вот он уехал, а я варю себе густую кашу из «геркулеса» на воде, жарю ее потом с луком на растительном масле, как научили в монастыре, получается вполне терпимо, трогаю хрустальную призму и думаю, что бы означал сей подарок? И подарок ли? И есть ли ему какой-то прок от того, что я соблюдаю этот самый необходимый специалисту пост? И каждый вечер гляжу на свечу?

Узнаю я это, когда он вернется. По моим соображениям, через четыре дня. Как я до этого додумалась, не знаю, но так оно будет. Ему там тяжело, он вытаскивает человека, которому жить бы осталось недели две, и еще маленькую девочку, которую испортили в порядке мести родителям. Действительно ли сила передается только ночью и только через огонь? Или я потом научусь это делать иначе?

Странное состояние…

Хоть бы оно продлилось подольше!

Такое бывает примерно в конце февраля, когда почему-то кажется, что первого марта непременно наступит весна. Но наступают предвесенние метели, и они веселят душу поболее, чем хрестоматийные приметы весны.

Ненавижу снег в ноябре и декабре, но люблю гулять под этими метелями, чтобы полная шевелюра снега и полная душа радости!

И куда же это я иду — со снегом в волосах и с призмой горного хрусталя на шее? Понятия не имею. Нет, вру — имею.