Игорь и официант смотрели на меня сперва с повышенным вниманием, а потом — с тревогой. Я таращилась в меню уже минут двадцать, и на моем лице отразилось, скорее всего, отношение к Даниэлю.

По его милости что-то во мне изменилось. Я чувствовала, что тяжелая мясная пища мне уже не нужна. Интересно…

— Прежде чем снять так называемое проклятие на три гроба, мы должны поститься двенадцать дней, — сказал Даниэль.

Но при чем тут я?

За полторы тысячи километров отсюда он погубил другого профессионала. Ну, колдуна! И едет исправлять то, что тот, другой, понапортил. Разгребать кладбище… Безропотно и беспрекословно едет. Я бы сказала — он так решил. Да в том-то и дело, что он — не решал! Это в его ситуации само собой разумелось.

А, кстати, какой я ему взяла билет? Только недоставало, чтобы сгоряча я сунула Даниэля в плацкартный!

И тут же два числа прозвучали у меня в голове, произнесенные моим собственным голосом. Семь — девятнадцать, это были вагон и место, и восемнадцать — двадцать, это было время отправления.

— Ну, лягушка чертова! — воскликнула я, насмерть перепугав бедного официанта.

А потом выскочила из-за стола и, отмахнувшись от Игоря, понеслась, понеслась!..

* * *

Даниэль стоял у вагона. Народ клубился возле проводника, а он стоял себе, как бы и не собираясь ехать. Народ был сам по себе, а Даниэль — сам по себе.

Как привидение, незримое для толпы, что явилось одному-единственному зрителю.

Должно быть, мысленно он уже въезжал в тот далекий город, а то, что творится в этом городе, его уже не касается!

И я ему уже сто лет не нужна! Побаловался — и хватит!

Мысль — штука быстрая, но рука иногда бывает быстрее. Он и уловить мое налетающее на него со свистом желание не успел, как уже схлопотал здоровенную оплеуху.

— Ты перестанешь копаться у меня в башке?! — завопила я. — Ты перестанешь подслушивать, что я думаю?! Ты перестанешь подсовывать мне женихов, книги, страницы и постную кухню?!?

— Ведьма! — воскликнул он, и мгновенная улыбка распахнула его лягушачий рот, от уха до уха. — Честное слово, ведьма! Настоящая!

— Ты что такое несешь? — полагаю, проведя вместе ночь, мужчина и женщина могут перейти на «ты». — Если ты помог мне избавиться от наваждения, это еще не значит, что ты можешь загонять меня ни с того ни с сего в дирекцию филармонии! Я ни в каких столичных женихах не нуждаюсь! И в том, чтобы кто-то изображал моего бывшего жениха, я тоже не нуждаюсь! И вытаскивать белье из моей сумки я тоже не просила! Оставь меня наконец в покое! И незачем было сообщать мне номер вагона и время отправления!

— Я ничего тебе не сообщал, — он не то чтобы изумился, он был просто ошарашен. — Какое время? Какой вагон? Ты же сама брала билет и все это запомнила!

— Я даже не посмотрела, что там напечатано, на билете! — строптиво отвечала я. И тут же поняла, что вру. Я собиралась посмотреть прямо у кассы, я держала голубой листок с серьезным намерением убедиться, что там все в порядке, но меня оттеснили, я сунула листок в сумочку…

Даниэль взял меня за локоть и оттянул в сторону, чтобы не мешать пассажирам с чемоданами.

— Для этого не обязательно смотреть, — сказал он. — Ты все еще не понимаешь?

И я поняла! Действительно, не обязательно…

Что же со мной происходит?

Он посмотрел мне в глаза, и я поняла — что.

Дико вести беседу с человеком, который читает твои мысли. Наверно, так же дико ему от того, что я прочитала его мысль.