Придерживаясь руками за бортик, Саракка через силу усмехнулся. Нет, ему не стоило обижаться ни на доблестного Рантассу, ни на предусмотрительного Тай Па; оба сановника, забыв о дворцовых интригах и соперничестве из-за милостей дуона, сделали больше, чем он ожидал. Рантасса предоставил ему эту боевую колесницу и надежного человека, сильного воина, превосходно владеющего оружием; Тай Па дал в спутники лучшего из своих шпионов. Правда, дознавальщик Атт оказался большим любителем выпить, зато помнил все дороги, каналы, деревушки и хутора на пять дней в любую сторону от Дамаста. Знал он и плоскогорье Арим, куда нередко наведывался вместе с торговцами, скупавшими на корню весь урожай с пальмовых плантаций дуона.

    Но увы! Даже объединенные старания мага, воина и опытного лазутчика оказались бесплодными, как гирканская пустыня! Они не сумели выведать ничего - ничего полезного, что позволило бы Саракке разобраться с небесным знамением. И сейчас, мчась ясным солнечным утром среди веселых зеленых полей и рощ, он временами ощущал удары конских копыт, сокрушающих ребра, или неторопливое скольжение смазанного салом кола, пронзающего его внутренности. Теперь у него оставалась только одна надежда - отыскать что-нибудь важное в Ариме; все остальные расследования пошли прахом.

    Дело о кровавом солнечном закате, как и о припозднившемся караване из Меру, удалось разрешить быстро. Караванщиков всего лишь настигла песчаная буря - примерно в дневном переходе от того места, где находились дозорные Рантассы; разумеется, после нее золотой глаз Матраэля налился грозным багровым светом. Но к Хвостатой Звезде и к иным небесным знакам самум не имел никакого отношения, ибо в начале лета такие бури случались едва ли не каждые десять дней. Собственно, об этом прекрасно знали и солдаты, ходившие в дозор; опросив их, Саракка вскоре выяснил, что красочное описание страшного заката и жертвоприношение белой курицы преследовали лишь одну цель - поскорей вернуться из пустыни к уюту дамастинских таверн и кабачков.

    Без особых трудов удалось разобраться и с внезапно обмелевшим каналом, что проходил по землям одной из крестьянских общин. И тут ничего мистического не наблюдалось; дознавальщики Тай Па сочли, что слишком давно не очищались створы местной ирригационной системы. Староста получил пятьдесят палок по пяткам, и через пару дней канал вновь наполнился чистой и прохладной водой. Сведения эти являлись вполне правдивыми; как и в случае с дозором, Саракка лично побеседовал с дознавальщиками после проведенной экзекуции. Эти парни со смехом описывали, как староста, кряхтя и охая, отправил к каналу всех односельчан, начиная с ребятишек десятилетнего возраста, и наблюдал за ними словно коршун за степными зайцами, пока работа не была кончена. Воистину, в истории с этим каналом Матраэль был ни при чем; одна лишь леность людская.

    Насчет же скисших напитков виноторговца Сидурры магу пришлось проводить целое следствие, пользуясь неоценимой помощью Атта и даже привлекая кое-какие потусторонние силы. Как он и предполагал, результаты гадания определенно указывали на злой умысел со стороны конкурентов виноторговца; подробное же обследование злополучных бочек позволило найти тому неоспоримые доказательства. Их обнаружил глазастый дознавальщик, имевший немалый опыт в подобных делах; после осмотра он с торжеством преподнес Саракке некие травы, выделявшие кислый сок. Теперь оставалось лишь обнаружить злоумышленников, подбросивших их в бочки, но молодой маг отложил это на будущее - в надежде, что оно у него все же есть.

    Однако история с петушком едва не разбила все его чаяния. Саракке казалось, что уж в этом-то случае он обнаружит следы божественного предопределения, ибо голова Хвостатой Звезды сияла в небесах как раз между Воином и Петухом - и, значит, указывала либо на того, либо на другого. Никаких намеков на воинов молодому магу отыскать не удалось - разве что на тех колесничих-дозорных, которых спугнул кровавый закат; зато петух сам шел к нему в руки.