– Постоянно. Самое сложное – добиться того, чтобы тебе было уютно с самим собой.

С минуту они сидят молча, погрузившись в собственные мысли.

– И как ты относишься к произошедшему со Стидом? – через некоторое время спрашивает Айзек. – Ты же с ним виделась?

– По-прежнему не перестаю думать о том, что он мог нанести Неду серьезные увечья. – Элин устремляет взгляд вдаль. – Это наводит на мысль: неужели каждый из нас способен на такую жестокость в определенных обстоятельствах? – И после небольшой паузы продолжает: – Думаю, внутри у нас сидит масса всего, о чем мы даже не подозреваем. Хорошего, плохого и разных вариаций посередине.

– По-твоему, в случае с ним речь именно об этом?

– Да. Думаю, он искренне считал нашу дружбу настоящей. И чаще всего был со мной искренним, каким-то образом эта половина его личности могла беззаботно сосуществовать рядом с той, которая посылала мне те кошмарные сообщения.

Айзек кивает, на его лице отражается целая гамма эмоций.

– А у тебя какие мысли по поводу вашей дружбы? – в свою очередь интересуется Элин.

– Как и ты, гадаю, насколько она была подлинной, – с болью в голосе признается он. – И все вспоминаю, что рассказывал ему о себе и… Лоре.

– Понятно, – тихо вздыхает Элин. – И как ты сейчас?

– Не знаю… – Айзек пожимает плечами. – Особо ничего не изменилось, если говорить о горе, но, наверное, полезно было уехать вместе с тобой, даже несмотря на произошедшие события.

Разговор затухает, и они молча сидят какое-то время, наблюдая за тем, как постепенно ночь вступает в свои права. Солнце уже полностью скрылось за холмами, погрузив долину в глубокую тень.

– Я буду скучать по этому месту, – негромко произносит Элин. – Забавно, но когда мы только приехали, парк казался мне темным, зловещим местом, а теперь я совершила поворот на сто восемьдесят градусов. Здесь… я словно опять начала дышать.

Айзек кивает.

– Я понимаю, о чем ты. И это наводит на мысль о картах Кир. Когда Стид показал мне первую, я толком не понял, что это, но теперь понимаю: некоторые места вызывают особые чувства. – Он смотрит наружу. – Очевидно, дело не только в самом месте, но и в том, с кем ты там.

– Наверное, – улыбается Элин. Она и не задумывалась об этом в таком ключе, не соединяла места и людей.

Айзек наклоняет голову и смотрит на нее.

– И что ты нарисовала бы на своей карте? Только долго не думай. Назови первое, что приходит в голову. Прямо сейчас.

Следуя взглядом за низко летящей птицей, Элин задумывается.

– Это место, – отвечает она. – Первой точкой будет это место.

– Парк?

– Нет… В общем, да, но нечто более конкретное. Именно то место, где мы сейчас сидим.

Воцаряется тишина, неожиданно плотная. Элин столько всего еще хочется сказать: об их прошлом, о своих надеждах на будущее, но не получается подобрать слова.

– Я тоже, – наконец кивает Айзек. – Ты и я… так ведь лучше, правда?

Элин кивает, потому что он описывает эмоции куда точнее. Да, так лучше.

Впервые за долгое время им по-настоящему легко друг с другом. Они просто вместе, и это настолько же реально и ощутимо, как деревья и небо. Ничего не упущено, и даже не найдено ничего нового.

Подвинув кресло ближе, она кладет голову на плечо брата.

От куртки исходит его такой родной запах. Все равно что вернуться домой.

Сидя бок о бок, они смотрят на долину и на нарезающую неровные круги птицу, которая бесцельно рассекает небо.

Благодарности

Иногда при создании романа случается везение, и персонаж приходит к писателю почти полностью оформленным.