Мой интерес к ним как к паре начался после поискового запроса на скорую руку, когда я обнаружила несколько снимков, сделанных папарацци.

Фотографии были сняты ночью в Нью-Йорке, на выходе из какого-то подпольного клуба. Несмотря на очевидный интерес к Зефу, мой взгляд притягивала она – красное платье, потрепанные туфли на шпильках, огромное ожерелье, намотанное на шею.

С падающими на лицо черными кудрями она спускалась по лестнице и выглядела потрясающе живой и до безумия сильной. Как будто никто и ничто не могло встать у нее на пути.

А другой снимок, сделанный в ту же ночь, стал для меня ударом под дых. Страстный поцелуй у двери Зефа. Я заревновала. Не только к ее красоте, но и вообще к присутствию.

Примерно тогда Зеф начал разговаривать во сне. Выкрикивал ее имя, когда засыпал или посреди ночи. Я просыпалась от его яростного крика. Иногда я улавливала лишь последний слог, но этого было достаточно, чтобы я начала себя накручивать.

Может, он до сих пор ее любит? И одной меня ему мало?

Я опять занялась поисками. Одна фотография меня буквально заворожила. На ней были не они вдвоем, а квартира Зефа в архитектурном журнале. И восторженный заголовок: «Дом Зефа Дозена из заброшенного жилища превратился в настоящее уютное гнездышко. Глубоко индивидуальный подход к классике».

Я впилась глазами в интерьер, который представлял собой искусное сочетание антиквариата, современной классики, сделанных на заказ стеллажей для виниловых пластинок и книг.

Идеальная холостяцкая квартира, за исключением одной детали: ожерелья на тумбочке у кровати.

Оно принадлежало Роми. Настоящее произведение искусства в виде усыпанной изумрудами тройной золотой нити. Не знаю, почему оно так притягивало внимание. Наверное, дело не в стоимости, хотя оно явно было дорогим, а в смелости. Я не могла понять, как можно носить нечто подобное. Потому что при взгляде на ожерелье люди останавливались, уставившись на нее.

Меня терзала мысль о том, как после такой девушки, настолько невероятной, он мог встречаться со мной.

В результате моего детективного расследования выяснилось, что Роми пропала без вести. Еще один факт, который прошел мимо меня во время путешествия. Но пропала странным образом. Исчезла из общественной жизни, но, судя по всему, расследование не велось, поскольку за ее квартиру в Бруклине по-прежнему платили, деньги поступали на счета и уходили с них.

Предполагалось, что она уехала из города. Ходили слухи, что она скрывается где-то в пустыне или до сих пор не пришла в форму после пластической операции.

Когда я спросила Зефа про ее исчезновение, он не удивился. По его словам, она «мучилась». После проблемных отношений у нее начались проблемы с психикой, и Роми принимала целый коктейль из лекарств.

– Такое случается чаще, чем тебе кажется, – с серьезным видом заявил он. – Люди просто… уходят. Скажем так, я уверен, что, когда она вернется, ее звезда снова взойдет.

Зеф ворочается во сне, а я по-прежнему держу в руках сломанное ожерелье.

Заметив меня, он сонно улыбается, но улыбка гаснет, когда его взгляд падает на мои руки.

16

 Элин

Национальный парк,

Португалия, октябрь 2021 года

– Огонь потух. Можешь остановиться, – задыхаясь, говорит Нед и опускает огнетушитель.

Металлическая канистра отскакивает от земли и ложится рядом с другими на траве. Опустошив свой огнетушитель, Лия с кашлем ковыляет к ним.

Элин пытается отдышаться, но из-за дыма грудь стянуло, за одним вдохом не следует другой, как положено. Первые щупальца паники привычно хватают ее за горло.

Пошарив в сумке в поисках ингалятора, она делает глубокий вдох и еще один. Через несколько минут грудь наконец-то расслабляется, и искра паники отступает.

– Ты молодец, – замечает Нед, когда Лия останавливается рядом, но и сам заканчивает предложение приступом кашля.