Я смотрю, как Вуди плывет обратно к нам, невероятно высоко вытягивая шею.

– Мне и сейчас оно непросто дается, с Зефом. Я постоянно сомневаюсь в нем, в нас. Вчера он сказал, что думает, будто я изменилась, вернувшись сюда. Что отдаляюсь от него.

Не понимаю, откуда взялись эти слова. Может, виной тому мой приход в бухту, где чувствую себя в безопасности, или мне просто требовалось освободиться от бремени.

– А это так?

Пенн переводит взгляд с меня на берег.

– Возможно. – Я гребу ногами под водой. – Я все обдумывала твои слова за ужином. О том, что из-за маминого поступка я чувствую себя неполноценной. Наверное, ты прав. После случившегося на мне словно поставили клеймо. И мне отчаянно хочется стать… идеальной, чтобы не быть похожей на нее.

Он искоса смотрит на меня.

– И как этого касаются твои отношения с Зефом?

– Наверное, слишком много подводных камней. Мы спорим.

– И это нормально.

– Я знаю. – Я прикусываю губу. – Иногда мне кажется, что во мне есть и папа. Его способность разрывать людей на кусочки, как стервятник.

Он цеплялся к самым незначительным деталям и преувеличивал их. Непричесанные волосы. Слишком громкие голоса. Мятый воротник. Мы всегда не дотягивали до идеала.

– Вряд ли это имеет отношение к папе, – осторожно произносит Пенн. – Наверное, это все из-за мамы. Ты доверяла ей, а своим поступком, несмотря на веские причины, она разрушила твое доверие. Заставила тебя думать, будто у каждого есть что скрывать. Но идеальных нет, Кир. Если потянуть за ниточки, в конечном итоге ты раскроешь всю подноготную.

Я не отвечаю. Он не понимает, что дело не только в маме. Когда я ищу в других изъяны, то могу заглушить голос в своей голове.

«Дочь Монстра».

– Знаешь, быть может, проблема с доверием имеет отношение к тому, что мама сделала в тюрьме. – Голос Пенна звучит так глухо, словно он говорит из-под воды. – Покончила с собой. Возможно, мы виним ее в этом.

Слова Пенна представляются мне гранатами, которые он бросает в воду. И я внезапно чувствую, как внутри поднимается ярость. Странная, леденящая до онемения ярость.

Пенн легонько касается моего плеча.

– Мы еще поговорим об этом, Кир.

«Нет, – хочется ответить мне, – если мы поговорим об этом, то сделаем это реальным».

Еще одна причина, по которой я не возвращалась. Пенн пришпиливает меня к этому месту, как бабочку в коробке. Я не могу танцевать вокруг них. Вокруг того, что не нанесла на карту. Образов у меня в голове.

– Хотела спросить тебя насчет девичника и мальчишника. Когда и все такое, – меняю я тему.

Пенн внимательно смотрит на меня.

– В семь, – наконец отвечает он. – Встречаемся в семь. Сначала в баре, потом в клубе.

30

 Элин

Национальный парк,

Португалия, октябрь 2021 года

Хозяйка галереи Луиза широко улыбается, возвращая телефон Айзеку.

– Да, Кир часто к нам заходила. Редкий случай. Обычно люди заглядывают к нам за сувенирами, и на этом все. – Она показывает на стопку узорчатых кафельных плиток у кассы. – Туристы считают, что это и есть Португалия. Вот этого они не видят. – Она поворачивается к пейзажу на стене. – Но Кир видела. Она поняла.

Элин изучает картину. Землистые цвета составляют резкий контраст с белизной стен. Поразительно, кто-то как будто собрал ее беспорядочные чувства по поводу масштабов дикой природы парка и превратил их в нечто осязаемое.

– Прекрасный пейзаж, но мрачный.

Луиза кивает.