Лишь когда бармен принимает заказ, Зеф открывает рот:

– Я видел тебя с ним… с твоим бывшим.

Он говорит так, словно никак не может отдышаться, и поджимает губы, из-за чего его лицо приобретает странное выражение.

– С кем?

– С тем парнем, с которым ты раньше встречалась. Ты с ним танцевала.

Зеф поднимает руку, и пиво из его стакана выплескивается, по стеклу течет пена.

Он как будто говорит с помощью шифра.

– Я не знаю, о ком ты.

Сегодня я танцевала со многими людьми. С друзьями – моими, Пенна и Майлы, да и с незнакомцами.

– О том парне. Шафере твоего брата. С которым ты раньше встречалась.

– Ты о… Бене? – после некоторых размышлений спрашиваю я. Когда мне было семнадцать, мы встречались около месяца. – Это едва ли можно назвать отношениями, и мы просто танцевали, но…

Я пытаюсь мысленно перенестись в то мгновение, вспоминаю лицо Бена с вялой, пьяной улыбкой, обнажающей кривые зубы, и как он закружил меня по танцполу. На полпути он бросил меня в углу, схватил за руку незнакомку и принялся танцевать с ней.

– Все дело в том, как ты танцевала, Кир. Учитывая наши отношения, ты не должна…

Я хмурюсь.

– Я просто танцевала. Нам было весело.

Зеф продолжает обвинять. Пусть он и не кричит, а лишь слегка повышает голос, впечатление такое, будто орет. У меня горят уши.

Он берет меня за руку и не сжимает ее, а буквально размалывает.

Размалывает меня.

Пока он говорит, я начинаю гадать – может, я и впрямь странно вела себя с Беном?

Наверняка, иначе Зеф не стал бы так реагировать.

Я снова проигрываю в памяти те мгновения. Мы двигались, почти не касаясь друг друга. Бен кружил меня и в шутку покачивал бедрами. Но в этом нет ничего странного, невозможно интерпретировать неправильно.

– Черт, Кир. – Зеф шлепает себя по голове ладонью. – Ты что, даже не слушаешь?

Он выглядит опечаленным. Нет, даже хуже. Разочарованным.

– Зеф, я…

Но дальше слова не идут. Мои ладони так сильно вспотели, что я едва удерживаю стакан.

Зеф качает головой и уходит. Я жду, что он обернется, снова начнет разговор, но нет. Я вижу лишь его затылок и плечи, когда он пробирается сквозь толпу.

Пустота, которую он после себя оставил, хуже любых эмоций.

Я снова начинаю замерзать. Меня охватывает онемение. Я – больше не я.

32

 Элин

Национальный парк,

Португалия, октябрь 2021 года

Карта Кир создает из парка нечто новое.

География и история сливаются воедино, создавая что-то яркое и полное жизни. Такое чувствительное и личное, что Элин не может отвести глаза, хотя ей и кажется, будто она вторглась на чужую территорию.

Огромные гранитные пики превратились в какое-то текучее живое существо, неистово тянущееся к небу. Реки, пересекающие долину, – не более чем бурные цветовые полосы. Слои густой, фактурной краски придают картине солидность, которая не соответствует легкости цветов.

Кир удалось невозможное: сделать и без того огромный парк еще больше, смелее. Наполнить смыслом. Элин с трудом сдерживает слезы. Алхимия искусства. Чужая душа тянется к твоей и находит ее.

– И вас тоже зацепило, – улыбается Луиза, наблюдая за Элин. – Ей удалось уловить самую суть парка, даже без деталей. Это… своего рода картографическое искусство. После того как Кир показала мне карту, я провела небольшое исследование. Я прочитала, что до того как картография стала наукой, составление карт и пейзажная живопись являлись смежными занятиями. И здесь это прекрасно видно, верно? Места, которые она выбрала, то, как она их нарисовала, все это – цельный рассказ.