– Прекрасный пейзаж, но мрачный.

Луиза кивает.

– По-моему, порой художники, которых вдохновляет такая необузданная дикость, не просто видят пейзаж, но и отражают в нем себя. – Она снова смотрит на Айзека, теперь обеспокоенно. – Вы уверены, что Кир пропала в парке?

– Не совсем, – признается он. – Полиция считает, что она уехала, но ее брат в этом сомневается. Как вы думаете, какие места в парке она могла посещать?

– Она спрашивала, нет ли каких-то неизбитых мест, где можно гулять и плавать. Я назвала несколько. – Луиза колеблется. – Наверное, она нашла, что искала, потому некоторые из них отмечены на ее карте.

– На карте?

Элин смотрит на Айзека.

Пошарив под столом, Луиза достает холст.

– Она нарисовала эту карту в парке. Оставила ее здесь, но так и не вернулась за ней. Если ваш друг прав, теперь я знаю почему. Мне хотелось бы выставить картину, но это кажется неправильным без одобрения автора, поэтому я храню ее здесь. – Печально улыбнувшись, она протягивает картину через стол. – Очень жаль, ведь люди должны ее увидеть, правда?

Элин завороженно смотрит на картину, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

Кир нарисовала карту парка.

И это первая карта, которую она не отправила брату.

31

 Кир

Девон, июль 2018 года

Уже за полночь, а мой мозг бьется в такт пульсу музыки и мерцающему свету над головой.

В клубе воняет. Спиртным, потом и дешевым одеколоном.

Во рту у меня пересохло, в горле стоит комок. Меня вот-вот вывернет.

Не стоило пить последнюю порцию. Бледно-голубой обжигающий напиток разъел горло, словно кислота для аккумулятора. Но всех остальных это явно не беспокоит, Зеф и Пенн глотали коктейль как воду.

Сейчас они на танцполе – гости девичника и мальчишника смешиваются в одну пьяную толпу с прочей публикой, и на их потных телах мерцают стробоскопические огни.

Я тоже должна вернуться в толпу, но что-то меня удерживает. Странная скорбь на душе, наверное. Сколько бы я ни старалась притворяться, сегодняшний вечер не похож на праздник. Даже несмотря на заверения Пенна, мне кажется, что идет обратный отсчет. Что этот вечер, эта веха – еще один шаг к тому, чтобы потерять его.

«Во мне говорит алкоголь, – мысленно одергиваю себя. – Все из-за спиртного и моего возвращения сюда».

Мама всегда уверяла, что место имеет власть над нами, но я не понимала, насколько сильную, пока не вернулась.

Каждый раз, возвращаясь, я думаю, что буду воспринимать это место по-другому, но нет. Каждый день оно снимает с меня слой за слоем, на один шаг приближая к прошлому. Ко всему тому, от чего я так старалась сбежать.

Я осматриваю танцпол в попытке отыскать в толпе Зефа. В последний час мы разошлись в разные стороны. Я отправилась танцевать, а он увлекся разговором с будущим шафером.

Окинув танцпол взглядом, я обнаруживаю Пенна и Майлу. Они раскачиваются из стороны в сторону, обхватив друг друга руками. Зефа нигде не видно. Сдавшись, я иду к бару и прошу воду из-под крана. Бармен с неохотой принимает заказ, как всегда бывает, потому что водопроводная вода для него не прибыль, а лишние хлопоты. Когда стакан оказывается наполовину полным, бармен небрежно подталкивает его по стойке.

Я потягиваю воду и почти допиваю ее, когда замечаю пробирающегося сквозь толпу Зефа и за секунды понимаю: что-то не так. Наверное, по походке враскачку или тому, как крепко он сжимает в руках пиво.

– Ты как? – интересуется он, останавливаясь рядом.

Я выдавливаю из себя улыбку.

– Нормально, только немного перебрала.

Мы протискиваемся к бару. Неудачное место для беседы, потому что мужчина рядом с нами сбивает бокал, пока выкрикивает крупный заказ.