— Сравнивать одиозно, но я предпочитаю Дэйву Пита, — заявила Шиммер, когда братья удалились на кухню за новой порцией пива.

Неожиданно вернувшийся Дэйв грозно осведомился:

— Ты что, вместе со спермой словарь проглотила?

Шиммер поняла, что он никогда в жизни не слышал слова «одиозный». Дэйв стал ей жутко симпатичен, она вдруг почувствовала к нему что-то трепетно-материнское. Он был, так молод, и ему еще столько предстояло узнать! Ни один из братьев не воспользовался презервативом. И вот теперь Шиммер гадала, откуда у нее взялась эта любовь вместо презрения — может, полученная доза тестостерона так нарушила ее гормональный баланс? Надо будет попросить Спаркл разобраться в этом вопросе — воздействие презерватива на отношения между полами. Не исключено, что женскому организму требуются регулярные поступления мужских гормонов, содержащихся в семенной жидкости, и возможно, существует какая-то положительная связь между использованием презервативов и уровнем тестостерона. Вероятно, постоянно растущий холодок в отношениях между полами в России (как выразился президент Путин) стал следствием возросшего спроса на презервативы; их теперь чаще использовали, и аборты перестали считаться главным контрацептивным методом в этой стране. Может, саму проблему Спаркл и отвергнет как ненаучную, но куда девать эмоции, эти переполняющие ее чувства, это возбуждение от осознания, что ты просто существуешь и ясноглазый парень недавно составлял с тобой одно целое? Так думала Шиммер и вдруг поняла, что, кажется, влюбилась. «Ну вот еще, — удивилась она, — я на это не подписывалась!»

— Че молчишь? Язык проглотила? — буркнул Дэйв, явно не разделяя этих ощущений.

Около пяти утра братья вызвали близняшкам такси, и те в одиночестве отправились домой.

Для Спаркл на этом все и кончилось. Она вернулась в Суссекс, в родной институт к своим студентам, а приятный вечерок пошел ей на пользу, поскольку теперь она не стеснялась встречаться со студентами и вскоре уже имела целую толпу ухажеров.

А вот у Шиммер жизнь так и не вошла в нормальное русло, и через год можно было легко заметить разницу между ней и ее сестрой-близняшкой. Она больше не выглядела безмятежной и уверенной, ее преследовали сомнения и тревоги, охватывающие всех влюбленных женщин и сменяющиеся приливами беспричинного возбуждения и радости. Эти изменчивые эмоции наложили отпечаток на ее лицо, ставшее теперь более мягким и женственным, А вот на работе это сказалось не так хорошо — она потеряла уверенность в себе, и теперь уровень вегетативности в ее больнице, пока еще достойный похвалы, уже не был самым низким на севере.

Мысли ее больше не концентрировались на одной только работе, она беспрестанно думала о Пите и старалась не оперировать во время месячных, поскольку в этот период рука теряла твердость.

Когда-то в годы ее вигвамного детства родители завели кур, спасенных от убоя на близлежащей ферме. Забыв, что такое клетка, и привыкнув к дневному свету, к необходимости двигаться и добывать себе пищу, курочки быстро превратились из дрожащих, обреченных на смерть жертв в проворные независимые существа с умненькими глазками-бусинками. Но потом мать Шиммер придумала запустить к курам петуха — чтобы жизнь их стала более «естественной», — после чего они в одну ночь (так по крайней мере показалось Шиммер) превратились в глупых, суетливых, кудахтающих клуш, лишенных какой бы то ни было индивидуальности.