Эмпат, очевидно, прочла её чувства и развела руками:

— Я тоже не в восторге, поверь. Мне-то приходилось их тебе менять на протяжении двух дней. Сиделка из меня не очень, так что никаких обтираний и прочих нежностей, потому искренне советую принять душ.

В любое другое время Ракша нашла бы быстрый способ расплатиться за это унижение, но сейчас — сил хватило только на попытку встать и доковылять до ванной комнаты.

— Помочь? — без особого рвения спросила Эйнджела.

— Обойдусь, — буркнула Дана, закрывая за собой дверь.

Первым делом она избавилась от унизительного подгузника. Его вид и запах вызвали рвотный позыв и Дёмина склонилась над унитазом, исторгнув из пустого желудка лишь тонкую струйку желчи.

Происходящее напоминало дурной сон, в котором никак не дойти до конца коридора, или не поднять руки. Её отец, её соратники погибают где-то там, а она не способна даже пройти десять шагов без необходимости отдохнуть…

Всё, что Дана сейчас могла — избавиться от отвратительной вони немытого тела.

Вымывшись, Ракша почувствовала себя лучше. Во всяком случае, её не шатало при каждом шаге. Даже одеться удалось самостоятельно: простое летнее платье лежало на стуле у душевой кабины. Непривычная одежда, но вряд ли Дана сейчас сумела бы натянуть штаны и не упасть.

За дверью ждала Эйнджела.

— Где Блайз? — спросила её Дёмина.

— Котёнок? Играет на улице с братцем. Похоже, вместе они проще переносят разлуку с хозяевами. Пойдём, может на свежем воздухе тебе полегчает.

Помедлив, Ракша медленно, придерживаясь за стену, последовала за Лорэй. К её немалому облегчению, на веранде стоял стол и стулья, в один из которых Дана едва не рухнула. Один из маленьких саблезубов, носившихся вдоль живой изгороди, при виде Ракши радостно задрал хвост и помчался к веранде. Его брат потрусил следом, явно желая узнать, что может быть интересней прерванной игры.

Блайз запрыгнул на колени к Дане и принялся тереться лохматой головой о её лицо. От незамутнённой радости и живого тепла Ракше стало немного легче. Она обняла котёнка и прикрыла глаза, пережидая приступ головокружения.

— Попробуй поесть, — предложила Эйнджела, ставя перед Даной чашку с бульоном. — Пару глотков, чтобы желудок заработал.

Котёнок нацелил было любопытный нос в чашку, но Эйнджела сунула ему загодя прихваченное лакомство из говяжьих жил. Тут же требовательно мявкнул второй саблезуб и девушка бросила ему, будто откупаясь, такое же.

— Я хочу уйти, — решительно сказала Дана, отодвигая чашку с бульоном.

— И куда ты пойдёшь? — Эйнджела села напротив и с интересом уставилась на Ракшу. — Если предположить, что тебе хватит сил пересечь двор.

— Не твоё дело, — огрызнулась дорсайка, но голос прозвучал слабо и жалко.

— К сожалению, моё, — вздохнула Эйнджела. — Как только ты попадёшься на какой-нибудь нелепой попытке поиграть в последнего героя боевика, возникнут вопросы. И ответы приведут к нам с сестрой.

— Плевать я на вас хотела, — недружелюбно сообщила Дана.

— Эйнджи, давай просто её убьём, а? — голос второй Лорэй раздался так неожиданно, что Дёмина вздрогнула.

Оглянувшись, она заметила Свитари, сидевшую в живой изгороди на другом конце дворика. Та устроилась прямо на земле, обложившись её, Даны, покупками из супермаркета. Только Ри не мастерила бомбу. Она увлечённо ковыряла в земле той самой маленькой садовой лопаткой. Судя по небольшой горке земли, Свитари рыла могилу для хомячка.