Сержант де Вега подкинул в воздух своего фамильяра — тиаматскую гарпию. Хищная птица расправила крылья и, повинуясь приказу хозяина, полетела к городу.

Это была одна из визитных карточек тиаматцев — использовать фамильяров для разведки, вместо дронов. На родной планете это помогало узнать, что ждёт впереди: добыча, или шанс стать добычей самому. Но тогда приходилось ждать возвращения фамильяра, тратя время на просмотр записи с закреплённой мини-камеры. О спутниках и вышках связи поселенцы Мира Смерти могли тогда только мечтать.

После контакта с другими колониями и получению доступа к технологиям и ресурсам, работать стало проще: фамильяров оснастили тактическими компьютерами. Хозяин поддерживал непосредственную связь с питомцем, ставя ему задачи в онлайн-режиме с помощью голоса или пиктограмм, транслируемых с такблока непосредственно на сетчатку глаза животного.

Естественно, подобный уровень взаимодействия достигался долгой — до трёх лет — и упорной дрессировкой. И неким секретом, которые жители Тиамат хранили от чужаков, несмотря на самые щедрые предложения. Никакая дрессура не обеспечивала той особой связи, что развивалась между тиаматцами и их фамильярами.

Поэтому, вопреки расхожему мнению, фамильяров на Тиамат было немного. Несмотря на технологический рывок, тиаматцы до сих пор активно эксплуатировали множество модифицированных животных для различных нужд, но на протяжении жизни их сопровождал лишь один фамильяр.

Вслед за гарпией, планируя с дерева на дерево, устремилась летяга.

— Ждём, Пекеньо, — Густаво успокаивающе похлопал саблезуба по шее.

Пекеньо ответил недовольным ворчанием, похожим на грохот камнедробилки.

Противника обнаружили быстро: десяток корпоратов развлекался, вломившись в дом. С камеры гарпии было видно, как штрафники загоняют в подвал дома перепуганных идиллийцев.

— Что они собрались делать, сеньор сержант? — спросил Леандро

Де Вега, не оглядываясь, ответил:

— Ничего хорошего. Бегом марш!

Тиаматцы сорвались с мест. Пекеньо рысил рядом со своим хозяином, порыкивая от нетерпенья.

Штрафники тем временем заперли подвал и завалили сверху вытащенной из дома мебелью. Отойдя подальше, они выстроились полукругом, а один из них обежал дом, закидывая в окна гранаты. Тиаматцы ожидали взрыв, но вместо этого из окон потянулся дым разгорающегося пожара.

«Плазменные», — догадался Густаво.

— Они хотят их сжечь живьём! — воскликнул Леандро.

— Пускай фамильяров! — рявкнул де Вега.

Густаво свистнул и Пекеньо с радостным рёвом устремился вперёд.

Штрафники между тем наслаждались потехой, даже не догадываясь о том, что их ждёт. Кружащая над ними птица привлекла внимание лишь одного ублюдка, да и то ненадолго: корпорат несколько секунд глядел на гарпию, а потом вновь присосался к бутылке.

Это была его последняя выпивка: спикировавшая гарпия ударом клюва проломила человеку череп. Пока дружки убитого осознавали случившееся, на другого штрафника с ветки свалилась летяга. Не ожидавший такого человек упал ничком, орошая траву кровью из прокушенной артерии.

Веселье как ветром сдуло. Штрафники заорали, хватаясь за оружие, но было поздно — подоспели остальные фамильяры. Густаво с удовольствием наблюдал, как Пекеньо просто смёл с дороги корпората. Тело штрафника отлетело в сторону и осталось лежать изломанной куклой, а саблезуб ударом лапы обезглавил второго ублюдка.

Всё закончилось за пару секунд. Фамильяры расправились с отделением карателей едва ли не быстрее, чем хвалёные репликанты Доминиона.

Пожар в доме тем временем разгорелся не на шутку.