— Пекеньо!

Услышав голос хозяина, саблезуб дисциплинированно сел, ожидая команды. Густаво отправил на тактический блок питомца серию пиктограмм. Расчистить вход в подвал и вытащить людей.

Саблезуб нерешительно тронулся с места: огонь вызывал у него инстинктивный страх.

— Ну же, малыш, — подбодрил его Густаво. — Давай, ты сможешь.

Пекеньо жалобно рыкнул, а потом, прижав уши, прыгнул навстречу опасности.

Наваленная поверх подвальной двери баррикада из мебели была непреодолимым препятствием для человека, но не для восьми центнеров заключённой в броню кошатины. Пекеньо, словно бульдозер, просто снёс баррикаду и вломился в подвал.

Следующие несколько секунд из подвала вылетали ошеломлённые идиллийцы, выброшенные мощной лапой.

— Быстрее, малыш, — беззвучно шептал Густаво, с тревогой глядя на объятый пламенем дом.

Пекеньо выпрыгнул из подвала за считанные мгновения до того, как дом сложился внутрь. Саблезуб оглядел ошеломлённых людей и отошёл подальше от огня, к остальным фамильярам.

Через минуту подбежали тиаматцы. Густаво обхватил руками голову своего питомца и Пекеньо принялся жаловаться на пережитый им страх и невоспитанных людей, которые даже не назвали его «хорошим мальчиком».

— Тихо, малыш, — Густаво снял с саблезуба шлем и почесал ему лоб.

Пекеньо немедленно шлёпнулся на спину, требуя почесать и пузо.

— Не сейчас, Пекеньо, — разочаровал его Густаво.

Пекеньо огорчённо вздохнул. Усевшись, он шумно почесал задней лапой ухо и бдительно вскинулся, услышав в стороне автоматные очереди.

Тиаматцы насторожились. Густаво взглянул на тактический блок и расслабился: в стороне, откуда донеслась стрельба, зеленели отметки дорсайцев. А вот отметки штрафников стремительно гасли одна за другой.

Вопреки приказу оставаться на местах, небольшие группы союзовцев входили в город наводить порядок. Лейтенант де Сервантес был не одинок в умении находить лазейки в правилах.

Планета Идиллия. Город Зелар

Едва Лорэй вошли в гостиную дома, служащего диверсантам базой, как на них уставилось дуло пистолета.

— А, это вы, — тихо проговорил контрразведчик, опуская оружие. — С возвращением.

Грэм сидел в кресле, опутанный шлангами капельниц, придававших ему вид инвалида-злодея из кинобоевика. Было видно, что капитан удерживается в сознании лишь силой воли, но вот-вот отключится, составив компанию незнакомой идиллийке, спящей на диване. На спине несчастной розовели аккуратно наложенные полосы синтеплоти, резко контрастируя с фиолетовой кожей.

— Грэг сказал, что шрамов не останется, — глядя на женщину, сказал Грэм, словно кто-то его об этом спрашивал.

Положив пистолет на подлокотник, капитан помассировал веки.

— Ваши уже ушли, — сказал он. — Сержант, можете уходить. Ваша командир сказала, что вы знаете точку сбора.

— Я остаюсь, — сержант положил ладонь на плечо Эйнджелы. — Тоже сдаюсь. Если гарантируете те же условия, что и Лорэй, сэр.

Сложно сказать, кого это заявление удивило больше: все потрясённо уставились на Чимбика.

— Не думаю, что это хорошая идея, — осторожно сказала Эйнджела.

— На данный момент — единственно верная, — отозвался репликант.

— И я так понимаю, что сидеть вы хотите в одной камере с Эйнджелой Лорэй? — уточнил Грэм.

— Да, сэр, — сержант с вызовом уставился на контрразведчика.

— Договорились, — кивнул тот.