Они сцепили руки и одновременно сделали шаг вперед.

И, словно озвучивая их исчезновение, над рощей прогремел раскат грома огненный корабль Гротун, ведомый рукой Кадьяна, так и не появившегося на поляне у костра, уверенно пошел вдаль, повторяя тот путь, по которому он пролетал так недавно, направляясь за живою водой. Лронг и Эрм переглянулись, но никто не спросил их ни о чем, и им не было надобности повторять заученную ложь о том, что это княжеский вестник отправился с посланием на дорогу Аннихитры Полуглавого.

– Ну и где же их дом? – спросил Юрг.

Мона Сэниа недоуменно пожала плечами. По сравнению с изящной беседкой, окруженной ухоженным кустарником, как это было близ захолустного Орешника, эта Пустынь выглядела старой развалиной. Здесь не было правильного кольцевого канала, и вместо него естественные ручей, изгибаясь дугой, обрамлял выщербленные перильца кругового насеста. По другую сторону от ручья высилось одинокое дерево, к нижним ветвям которого был кое‑как прикреплен обветшалый соломенный навес, а под ним – горизонтальная жердь. Видно, отдавая все буйство своего воображения созданию города‑дворца, последний князь ни разу не вспомнил о тех, кого на его дороге называли «самым святым».

– Это не жилище, во всяком случае, в нашем понимании. Что, людей тут нет?

– У входа должна быть маленькая хибарка, – вполголоса отвечала мона Сэниа, – да вон она, за кустарником!

Крошечный домик выглядел поновее, чем все остальное, но все‑таки производил впечатление нищенского жилья: некрашеные дощатые стены без окошек, квадратная дверца, в которую нельзя пройти, а только проползти.

– Сгодится, – сказал Юрг, направляясь к домику. – Минут десять у нас еще есть в запасе?

Мона Сэниа оглянулась на хорошо видимую отсюда башню, омываемую поседевшими волнами дыма, – пожар, похоже, затухал.

– Сигнальный огонь еще горит, но они могут вернуться несколько раньше…

– Странно, что ни ты, ни кто‑либо из вашей команды их так и не видел, пробормотал Юрг. – С чего бы им, если они такие добренькие, прятаться?

– Традиции, – пожала плечами она.

– Послушай, Сэнни, а что, если мы наплюем на их традиции и приступим к действиям прямо сейчас, не теряя времени?

– Что делать? – просто отозвалась она.

– Прежде всего убрать обитателей этого домика, очень, кстати, подходящего… Сумеешь перекинуть куда‑нибудь подальше от пожарища?

Короткий кивок:

– Там только одна женщина. Что‑то вроде жрицы.

– Тогда начинаем.

Юрг распахнул дверцу домика и, включив нашлемный фонарь, заглянул внутрь. Потом засунул туда руку и легко, как спящую кошку, выудил сжавшуюся в комочек старушонку с черной маской в кулачке. Не долго думая, мона Сэниа приняла на руки почти невесомое тело и резким толчком отбросила от себя.

Старушонка исчезла.

– Пусть их там будет две, чтоб не скучали, – пробормотала она, представляя себе изумление обитательницы Орешниковой Пустыни при появлении конкурирующей особы. – Потом изымем. Что дальше?

– Дальше, как только я дам сигнал, переместишься на безопасное расстояние, но так, чтобы видеть меня. Когда я подниму обе руки, вернешься ко мне. Ни в коем случае ни во что не вмешиваться, потому что я в скафандре, а ты – без. Ну…

Он снял с правой руки перчатку, поднял лицевой щиток и крепко поцеловал жену.

– Что‑то с левой не снимается, – буркнул он себе под нос и снова натянул перчатку. – Так. Прячемся.

Едва они успели заползти под алый самшитоподобный куст, как столбик полосатого дыма на верхушке пирамидальной башни исчез. И тотчас же раздался тот характерный шорох‑свист, который производят крылья очень крупной птицы, планирующей над самой землей.