Но домик опустел, и ничего не произошло.

– Это было слишком просто, чтобы затевать об этом дебаты, – продолжал Юрг не без бравады, возвращаясь на свое место. – И, как ты понимаешь, еще проще будет призвать сюда сотню добровольцев с Джаспера и повторить это богоугодное дело, пока на этой солнечной земле не будут переловлены все, подчеркиваю – все так называемые анделисы.

– Да, – согласился крэг и глазом не моргнув. – Это вопрос только времени. Но за это время в укромных, недосягаемых уголках нами будут снесены десятки яиц. На дорогах Тихри начнется смятение, сотни аборигенов познают мучения смерти, не облегченной сладким забвением. Вы станете самыми ненавистными существами на этой планете. Зато солнцезаконники, которых тут не особо‑то почитают ввиду их нерезультативности, несомненно переключатся на круглосуточные моления о возвращении анделисов. Последние, как вы сами понимаете, появятся – и доставленные с других планет, и новорожденные. Мы не привыкли отступать. Что же в итоге мы получим? Вам придется убраться как несостоявшимся агрессорам, а здесь неизмеримо возрастет престиж касты жрецов. Что не очень желательно, ибо ими управлять труднее, чем светскими владыками. Или что‑то не так?

Последовала пауза.

– Я уже не говорю о вашем сыне, – мягко, без какой‑либо угрозы заключил крэг.

– Где он? – хрипло, с видимым усилием проговорил Юрг.

– Он здоров и невредим. А о его местонахождении мы поговорим в конце нашей беседы. Присаживайтесь, и я отвечу на те ваши вопросы, на которые сочту возможным.

Присаживаться было не на что, поэтому Юрг, поочередно перенося ноги через перила насеста и одновременно проверяя его на прочность, предпочел сесть точно напротив крэга, чтобы создать видимость равновесия. Шлем он снял, являя этим жестом знак доверия, но мона Сэниа, подойдя к нему сзади и опершись на его плечи, из рук десинтора не выпускала.

Только теперь, когда их разделяли какие‑нибудь пять шагов, стало видно, почему этот громадный крэг носил титул Венценосного: на том месте, где у его сородичей поднимался красный или белый хохолок, поблескивал пучок голубовато‑алмазных игл, при сильном освещении, вероятно, сияющих радужным блеском.

– Так я вас слушаю, – корректно поторопил их пернатый венценосец.

– Хорошо, – сказала мона Сэниа. – Тогда ответь: зачем все это было нужно?

Крэг чуть‑чуть наклонил голову и поглядел на нее с видимым сожалением:

– Из тебя, женщина, действительно получилась бы прекрасная королева твоего Джаспера, да. Мудрости любезна суть.

Мона Сэниа вдруг подумала, что здесь недостает старого рыцаря Рахихорда.

– Когда события на твоей планете приняли необратимый характер, продолжал крэг, – мы начали отрабатывать механизм ответного воздействия.

– Кто это – мы?

– Синклит прокураторов. Нам необходимо было лицо, которое, обладая несомненным авторитетом, подтвердило бы правомочность нашего пребывания на Джаспере.

– Зачем вам Джаспер, если вы располагаете, как я понимаю, неограниченным числом уже покоренных планет? – настаивала мона Сэниа.

– Ответ настолько очевиден, что ты могла бы и не спрашивать. Джасперяне единственные во Вселенной, кто владеет врожденным даром мгновенного перехода в любую другую точку мира. Я не говорю – иное пространство, ибо последнее не проверено. Так вот, упомянутым мною лицом оказалась ты, женщина. И я не жалею об этом, потому что моя долгая жизнь, признаюсь, достаточно однообразна, а ты – достойный противник на твоем уровне.

– Благодарю, Венценосный. Значит, играя на моих материнских чувствах, вы собирались заставить меня вернуть все на исходные позиции – как было до тех пор, пока мы не побывали близ Чакры Кентавра…

– Пока ты, нарушив запрет, не приблизилась к Чакре Кентавра, – поправил ее крэг.