Он поднял руки и похлопал над головой – мона Сэниа, чей лиловокаменный обруч делал ее зорче любого крэга, тотчас же оказалась подле него.

– На всякий случай, стань‑ка за моей спиной, но так, чтобы легко можно было сделать шаг и убраться подальше, – попросил он. Она выполняла каждую его команду мгновенно и безропотно, как, может быть, не действовала еще ни в одном бою. С того мига, как она снова ощутила прикосновение его рук, она уже чувствовала себя половинкой единого целого – всесильного, стремительного, безошибочного.

– Ты сверху не видела больше ни одной стаи? – спросил он почему‑то шепотом.

– Нет. Но они подбираются так незаметно, что…

В этот миг пепельная тень отделилась от расползшейся пелены дыма и неспешно двинулась к ним, плавно огибая башню. Мона Сэниа предупреждающим жестом положила ладонь на холодное наплечье скафандра, и Юрг ответил понимающим кивком.

Да, это была еще та птичка.

Размах крыльев раза в полтора шире, чем у Гуен, не создавал впечатления массивности – Венценосный крэг, как и все его собратья, был практически невесом, и это определяло характерную неповторимость его полета. Юргу почему‑то подумалось, что если однажды он и почувствовал то, что называют «поступью судьбы», то это было вызвано зловещей музыкой Вагнера; и вот сейчас это выражение всплыло в памяти при виде этого приближающегося чудища, которое стоило бы назвать призраком, если бы не металлический отлив его иссиня‑черных крыльев, какие бывают только у молодых, полных сил и здоровья воронов.

Юрг и Сэнни следили за его приближением не шевелясь – не в оцепенении, а в боевой настороженности. Сеть, которой Юрг на этот раз не успел воспользоваться, скользнула к их ногам, и оба, не сговариваясь, положили руки на свои десинторы.

– Переведи на парализатор, – шепнула мона Сэниа.

– Уже.

Крэг лег на одно крыло и в точном вираже спикировал прямо на перила насеста, оказавшись перед замершими людьми «лицом к лицу». И тут он сделал странное, совершенно не птичье движение – взмахнул крыльями крест‑накрест и запахнулся в них, как в долгополый плащ. Щелкнули когти, справа и слева охватывая перильца. Теперь он был удивительно похож на закутанного в черную ризу величественного мыслителя, устремившего взгляд огромных, совершенно человеческих глаз куда‑то поверх стоящих перед ним людей.

– А ведь на Тихри совсем нетрудно одерживать победы, не так ли? неожиданно проговорил он бархатистым темно‑лиловым басом.

Юрг, выжидающе глядя на него, не нашелся что ответить. Чертовски неприятно было смотреть на это существо снизу вверх.

– Этот мир слишком прост для вас. Он во всех своих ипостасях – и реальной, и магической – рассчитан на варваров.

Снова наступила пауза, в которой крэг слегка наклонил голову, точно пытаясь уловить хоть какой‑нибудь звук из дощатой темницы. Но там словно все вымерло.

– Я хочу говорить с вами с глазу на глаз, – продолжал Венценосный крэг с той величавой простотой, которой так нелегко дать отпор. – Поэтому отпустите… этих.

Юрг пожал плечами:

– Ну, это нетрудно. – Он снова прикрыл лицо щитком, направился к домику и распахнул дверцу.

– Выметайтесь, – любезно предложил он.

Пленники последовали этому предложению в точности – они именно выметывались, круто взмывая вверх и уходя по плавной дуге точно на запад. В безукоризненной повторяемости их траекторий было что‑то от мультипликационных звездолетиков. Тем не менее мона Сэниа все это время простояла в боевой изготовке, чтобы в любой момент быть способной как отпрыгнуть в спасительное ничто, так и разрядить в своего противника точно направленный десинтор.