Дмитрий шагнул навстречу печати. Сомнений не было. Он должен коснуться, влиться, стать частью этого совершенства! Пусть его печать ниже уровнем, но даже его крошечных сил и знаний хватит, чтобы сделать чудо ещё великолепней! Добавить свой штрих к бессмертному произведению Владыки…

Боль пронзила правую руку и заставила отвлечься. А это что за дрянь вцепилась в верхнюю конечность? Ничего, слияние избавит от всего ненужного. От души, которой прямая дорога к Владыке, от жалкого материального тела, от примитивных эмоций, и от разнообразных паразитов. Слияние поможет узнать побольше о мятежнике, смеющем лепить свои жалкие версии печатей Тьмы! Владыке будет очень интересно!

Жалкая пародия, не в силах противостоять истинной печати Цьяхимлетонга, целиком нырнула в верхнюю конечность. А в следующий миг конечность задвигалась и потянулась к поясу. Всё ещё сопротивляется? Или пытается спрятаться? Как глупо! Смех всколыхнул надвигающуюся Тьму. Демоны могут смеяться, и те двое, что вскоре станут одним, смеялись в унисон.

Конечность извлекла невзрачную на вид, совершенно инертную вещицу, и между двумя, готовящимися стать одним, вдруг проскользнул диссонанс. Основа всё ещё веселилась, в то время, как добавка вдруг выплеснула ярость и ужас.

Сокрушить, отделить, поглотить отвратительную конечность! Уничтожить взбунтовавшуюся часть тела, не позволить свершиться святотатству!

Но Силы, Основа вытянула слишком много Сил, собственная печать не позволит быстро разделаться… Ударило заклятье – и отразилось пародией, метнулась наперерез вторая конечность, но поздно, слишком… Нет!

Связь между подобиями разлетелась в вихре боли и ярости…

– Какая жестокость! И какая расточительность! – Старый кореец с отвращением отбросил книгу "Муму" Тургенева.

Ошеломлённый, растерянный Димка смотрел, как сияющий ручей выплёскивается из рукояти, и неспешно уплывает куда то в немыслимую даль. Будто колонна светлячков в строгом порядке летит в бой, освещая и перемешивая вечный калейдоскоп изнанки.

Сверкающая струя огладила верхний край печати – и дуга вместе с точкой фиксации поплыли и утратили свои идеальные очертания. Печать Цьяхимлетонга мучительно содрогнулась и стала выворачиваться, стремясь защитить, уберечь самое ценное, заслониться обычным вихрем Тьмы. Но последние искры света коснулись печати – и дуга разорвалась.

Калейдоскоп изнанки потемнел и исказился. Тьма волнами выплёскивалась из повреждённой печати, грозя захлестнуть собой всё. Но землянин был более озабочен жуткой болью, охватившей правую кисть. Непривычно серая, как будто выцветшая конечность просто таяла, растворялась. Сначала кожа, затем волокна мышц…

Проклятье! Оружие Света просто изгнало, выжгло Тьму из его кисти, и сейчас незащищённая конечность просто разрывается на составляющие изнанкой. А сург? Хитрый иероглиф, оказывается, нырнул гораздо глубже, к самому плечу.

На этот раз вынырнуть ничто не помешало, и землянин вновь оказался на знакомой полянке, и поприветствовал союзников диким воплем. Точнее, заорал он от боли – испытанное на изнанке оказалось лишь слабым намёком на эту боль. Отчего то сразу вспомнился огненный старик, пыточная машина и сумасшедший палач. Да и выглядела кисть жутко – багрово красная, лишённая кожи, как будто он сунул её в чан с сильной кислотой.

Цилиндр оружия Света выскользнул из пальцев, и покатился по траве.

– Что с тобой? – Сверху донёсся взволнованный голос Металлурга.