‑ Достаточно лестная.

‑ У меня есть оправдание. Они необычайно преданы друг другу.

‑ До такой степени, чтобы в порядке взаимопомощи совершить убийство?

‑ Теоретически ‑ да. Но на деле ‑ нет. Если это не так, значит, я совершенно не разбираюсь в людях и мою сутану можно выкинуть на помойку.

‑ Инспектор Руджери не склонен доверять Клавдию Валюберу.

‑ Знаю. Но я не склонен доверять недоверию полиции. А вы что думаете о Клавдии?

‑ Я уже думаю о кое‑чем другом. А как насчет этого наброска Микеланджело?

Епископ снова сел за стол.

‑ Возможно, Анри действительно что‑то обнаружил, ‑ сказал он. ‑ Если по правде, я в этом почти уверен. Вчера утром он вел себя как человек, владеющий настолько важной информацией, что ему трудно держать ее при себе. У тех, кто обычно приходит ко мне, такое состояние очень быстро заканчивается исповедью, причем я заранее с точностью могу определить момент, когда это произойдет. Но только не у Анри. Этот человек всегда стремился все делать сам. И в результате не сообщил мне ничего конкретного, только безотчетно дал почувствовать, что находится в состоянии, когда исповедь неизбежна.

‑ Кто заведует отделом архивов в вашей библиотеке?

‑ В принципе ‑ Мартерелли. Но он постоянно в разъездах, а замещает его Мария Верди, которой помогает референт Прицци. Она работает в библиотеке с незапамятных времен, по меньшей мере лет тридцать, а может, и все двести пятьдесят:

‑ Она справляется с работой?

‑ Она всегда на месте и чрезвычайно благочестива, ‑ со вздохом ответил Лоренцо Вителли, ‑ еще не бывало повода в чем‑либо ее упрекнуть.

‑ Очень унылая?

‑ В высшей степени.

‑ Вы словно бы о чем‑то задумались.

‑ Возможно.

‑ О чем же?

Епископ поморщился. По ходу расследования он оказался в новой для себя роли доносчика, и это начинало его угнетать.

‑ Если вы хотите помочь Клавдию Валюберу… ‑ подбодрил его Валанс.

‑ Знаю, знаю, ‑ с досадой ответил Вителли. ‑ Но это не всегда легко дается, представьте себе.

Валанс помолчал, ожидая, когда Вителли решится заговорить.

‑ Прекрасно, ‑ произнес епископ чуть взволнованным голосом. ‑ Я скажу вам, о чем подумал. Давайте начистоту: я сообщу вам сведения, которые утром утаил от полиции, потому что вы здесь с неофициальной миссией. Если это приведет вас к чему‑то существенному, можете поделиться вашими открытиями с Руджери. В противном случае вы забудете о том, что слышали, а я, с моей стороны, постараюсь найти оправдание собственной подозрительности. Вы меня понимаете? Сможем мы с вами во время расследования соблюдать такой уговор?

‑ Согласен, ‑ сказал Валанс.

‑ Ладно. Около двенадцати, перед тем как распрощаться со мной, Анри попросил разрешения позвонить. Я хотел было выйти, но он, со своей всегдашней нетерпеливостью, набрал номер при мне. Он позвонил одному из наших давних общих друзей, который в Риме занимается тем же, чем Анри занимается в Париже: издает книги по искусству.

‑ Как его имя?

‑ Пьетро Бальди. Когда он был помоложе, то мог очаровать кого угодно, но деньги не пошли ему на пользу. Он не отличается… особым умом, сам это понимает и пытается компенсировать свой недостаток разными способами, иногда приятными, а иногда не очень. Пьетро ‑ свой человек в библиотеке, он ходит сюда запросто уже лет двадцать.

Лоренцо Вителли говорил, все больше понижая голос. Наверно, ему стыдно, подумал Валанс.

‑ Но это еще не всё, ‑ сказал Валанс.

‑ Верно, ‑ вздохнул епископ. ‑ После ухода Анри я несколько встревожился и стал тщательно, страница за страницей, просматривать последние публикации Пьетро Бальди.

Вителли поднялся с места, достал с полки книгу, перелистал ее и, раскрыв, положил на стол перед Валансом.