|
Не успев еще произнести, он запоздало спохватился и тотчас пожалел о сказанном. Но слово не воробей. Доггинз глянул на Найла, да остро так. - Ты в самом деле так думаешь? - Да, - однако, чувствовал Найл себя хвастливым подростком, пытающимся сейчас выкрутиться перед сверстниками. На Манефона стыдно было и смотреть. - В таком случае, - медленно проговорил Симеон, - нам, вероятно, есть смысл попробовать,- он оглядел остальных. У Найла упало сердце. Он уже собирался сказать, что не это имел в виду. И тут впервые подал голос Манефон: - Я не хочу, чтобы для меня кто-то приносил жертвы. Голос был блеклым, невыразительным, но, судя по всему, Найл заронил надежду. Все поглядели сначала друг на друга, затем вместе - на Манефона. Каждый ощущал себя виноватым в том, что Манефон вот ослеп, а они все зрячие. Симеон поднял взор в сторону моря. - Худшее позади. Повезет, так через пару часов дойдем до моря. Глаза у всех остановились на Доггинзе. Тот делал вид, что ест и не прислушивается, но по лицу-то видно: чувствует, что ждут его решения. В конце концов, он дернул плечом. - Ладно, поступайте как знаете. - Совсем обезумели! - выдохнул Милон, оторопело округлив глаза. Ему никто не ответил. Он повернулся к Найлу: - Как ты думаешь, это поможет Уллику? Найл качнул головой, не сказав ничего. Милон беспомощно развел руками и отвернулся. Симеон протянул свой жнец Найлу. - Ну что, попробуй? Найл молча принял оружие. Направляясь медленно к озерцу, он в душе заклинал растение-властитель. Украдкой посмотрел в его сторону. С этого угла оно выглядело до крайности неброско, как любой другой холм. Найл взошел на косогор, выдающийся над озерцом, поднял жнец на головой и швырнул его как можно дальше. В момент броска ощутилась странная возвышенная радость, содержащая элемент злорадства. Затем повернулся; Симеон протягивал ему второй жнец. Найл опять бросил изо всех сил. Оружие с плеском вошло в воду и кануло - только его и видели. Третий жнец Симеон потянул из рук Милона; тот расстался с оружием неохотно. Жнец, кувыркаясь в воздухе, полетел к середине озерца следом за первыми двумя. Когда раздался всплеск, поверхность озерца на секунду взбурлила. - Там что-то сидит, - угрюмо заметил Догтинз. - Хорошо, если жрать не хочет, - вставил Милон. Все смотрели на Манефона, незрячее лицо которого было уставлено в сторону озерца. Затем Симеон бережно взял его за руку. - Омой себе глаза в воде, - Манефон стал опускаться на колени, не сознавая, что до воды надо еще пройти метра три. - Нет, не здесь. Поди сюда. Его подвели к месту, где склон полого сходил к воде. Здесь Манефон встал на колени и опускал разведенные руки, пока не коснулся ими поверхности. Затем, склонив голову, плеснул бурой воды себе в глаза. И пронзительно вскрикнул от боли: - Жжется! - он отпрянул, отчаянно натирая глаза руками. |
