– Но ведь Хумени лишь один человек, одно создание!

– Как и президент Рейган. Как советский руководитель. Как миссис Тэтчер, полковник Каддаффи, Папа Римский, Аятолла. Как Иисус, наконец.

– И как же он намерен это устроить?

– Он УЖЕ это делает! Буквально повсюду бушуют войны. В нашей сравнительно цивилизованной и мирной половине земного шара очень легко забыть о том, что постоянно происходит в другой его половине. Но это так, Чарли: половина нашего мира постоянно объята войной! А ведь на дворе атомный век. Вам известно например, что в Америке Хумени контролирует определенные ядерные интересы? Так вот, ТЕПЕРЬ вы это знаете! Он «большой человек» во многих странах. Правда не здесь, не на греческих островах. Довольно слабо его влияние в Англии, где до сих пор еще не все можно купить за деньги, хотя этот день и там уже не за горами. И в Австралии… Зато почти во всех остальных странах он очень влиятелен.

Правда, в России о нем еще не слышали, но они сами играют ему на руку, и это его вполне устраивает. Он – в Японии, в Германии, в Южной Африке и Испании. Особенно силен он во Франции…

Трэйс начал чувствовать свою беспомощность.

– А кто же работает против него?

– Я. Раньше еще и Каструни. Теперь, надеюсь, вы. У меня есть «друг», который все еще живет в Израиле, наблюдает и выжидает. Есть и другие.

Правда немного. Мы пытались привлекать и других людей, но… – Он пожал плечами.

– Но что?

– А вы сами попытайтесь! Вернитесь в Лондон, выбегите на улицу и закричите: "Антихрист явился! Все вы обречены, обречены на гибель, если не выслушаете меня! " И чем, по вашему мнению, это кончится?

– Ничем, – кивнул Трэйс. – Я уже видел таких в Уголке Ораторов. Все та же старая песня:" Конец близок! " Никто просто не слушает.

– Вот именно, – согласился Гоковски. – И дело вовсе не в том, что люди утратили веру – они, скорее, перестали бояться. Сверхъестественное нереально, Чарли. А нереальное не может навредить. Хоть кого спросите…

Трэйс помолчал, подумал, а затем спросил:

– А этот… ваш друг в Израиле. Это не тот ваш коллега, который вместе с вами работал на западном берегу Галилеи, когда Каструни явился к вашему отцу в Зиппори?

– Да, а что? Почему вы спросили?

– Просто кое что пришло в голову. А вы не можете сказать мне, как его зовут?

– А стоит ли? Неужели это так важно?

– Тогда позвольте я вам его назову, – сказал Трэйс. – Его фамилия Гальбштейн, не так ли? – По выражению лица Гоковски он понял, что прав.

– А откуда вы знаете? – допытывался Гоковски.

Трэйс пожал плечами и солгал:

– Да, кажется, Каструни упомянул его, вот и все. Это неважно.

Он вдруг почувствовал себя как человек, только что вонзивший топор в чью то грудь – возможно, и в грудь Гоковски тоже – но постарался этого не показать…

ЧАСТЬ IV

ГЛАВА ПЕРВАЯ

По всей видимости, Гоковски что то заподозрил, а может, и нет. Но с этого момента Трэйсу начало казаться, будто бывший археолог стал с ним гораздо более откровенен – словно понял, что его гость вовсе не так наивен и невежествен, как он сначала подумал. Через некоторое время Трэйс, покидая монастырь, на прощание сказал:

– Сол, советую вам не обольщаться надеждами на то, что Англия свободна от влияния Хумени. Поверьте мне – в Англии дьявол очень силен. Да и в этом отношении Израиль тоже нельзя считать совершенно безопасным местом.